
Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Мой запрос на работу в «красной зоне» одной из больниц Донецка был согласован, на удивление, очень быстро. Никаких особых препятствий чиновники от Минздрава не чинили. И это само по себе чудо!
Роддом стал ковидарием
- Завтра с утра вас будут ждать в роддоме горбольницы №3, который с 10 октября перепрофилирован под отделение для больных с COVID-19. Не опаздывайте, - уведомила меня пресс-служба министерства.
Тогда, в октябре, это перепрофилирование наделало много шума. Дело в том, что «тройка» не просто родильный дом - здесь специализируются на преждевременных родах. Специалисты тут высшего пилотажа, умеют выхаживать недоношенных и маловесных детей. Но обстоятельства продиктовали необходимость временно перепрофилировать его в отделение для спасения людей с осложнениями от ковида. Почему именно роддомы часто подвергаются такому перепрофилированию? Ответ прост - они оснащены кислородными точками, что равно спасению жизни больных.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
- Сейчас недоношенных деток выхаживают в больнице имени Калинина и республиканском центре охраны материнства и детства в больнице Вишневского, - рассказывает главный врач ЦГКБ №3 г.Донецка Инна Преснухина. - У нас также есть отдельно стоящее здание - отделение для недоношенных новорожденных детей. Оно единственное в городе. Там выхаживают малышей с малым весом, с тяжелыми патологиями. Часть наших специалистов мы перевели туда - в силу возраста или каких-то хронических заболеваний они находятся в группе риска и работать в «красной зоне» не могут.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Вот такая ирония судьбы - раньше здесь было рождение жизни, а сейчас тут борются со смертью.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Защитных костюмов медикам хватает
Мы направляемся к чистой зоне: здесь кабинеты врачей, комната отдыха для медперсонала. Чтобы пройти к пациентам в «красную зону», мы облачаемся в так называемые СИЗы - средства индивидуальной защиты.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
- Правило следующее: одеваемся снизу вверх, а раздеваемся наоборот, начиная сверху, - поясняет заведующий отделением Игорь Беленко и помогает мне облачиться в похожий на скафандр комбинезон.
Костюм на липучках, и важно их все застегнуть. Затем обычная маска и респиратор. После них - шапочка, сверху капюшон, очки, как у летчиков на ретро-открытках, и две пары перчаток. Вот это последнее оказалось самым сложным: перчатки упорно не хотели надеваться, цеплялись, и без помощи завотделением я бы не справилась.
После этого мы становимся похожи на трех снеговиков. Мне приходит в голову мысль, что в таком облачении важную роль приобретают глаза. Ведь мимика, эмоции - все скрыто маской от больного, даже голос врачей доносится глухо и только по глазам можно прочитать тревогу, улыбку, надежду.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Буквально через пару минут мои очки запотевают, дышать становится невыносимо тяжело, комбинезон сковывает движения, оглушительно шуршит и меня накрывает безотчетное желание сорвать с себя все это и вдохнуть полной грудью. Но усилием воли я справляюсь с собой. А как в такой экипировке выполняют назначения врача и уход за больным медсестры? Как бесконечно что-то моют и обрабатывают санитарки, ведь запах хлорки я отчетливо чувствую даже через респиратор? Настоящие герои.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
- Все это нам поставляет с гуманитарным грузом Россия. Сейчас одноразовых костюмов хватает. К тому же заказали на одной из наших фабрик комбинезоны, бахилы. Стараемся, чтобы на каждого из наших сотрудников, кроме одноразовых СИЗов, приходилось не меньше трех защитных костюмов, - рассказывает Инна Ивановна.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
Из акушерок переквалифицировались в инфекционистов
Между чистой и красной имеется так называемая «серая зона» - все, как на фронте. Мы идем, встречая на своем пути таких же снеговиков, которые сквозь запотевшие очки смахивают чем-то на привидения.
У некоторых имена написаны прямо на груди - «Таня», «Света». Но и тут своя мода на облачение. Навстречу нам направляется медсестра в совершенно потрясающем синем комбинезоне: бахилы плавно переходят в штанины, в костюме имеется даже талия, а лицо закрыто щитком - делать инъекции в этом куда удобнее. Ведь каждая смена проводит в «красной зоне» порядка 4-х часов - из-за сложности и опасности работы суточные и 12-часовые смены запрещены.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
- Функциональные обязанности у медсестер сейчас одинаковые, неважно, акушерка это или операционная медсестра. Все разделение осталось в прошлой жизни, - замечает Инна Ивановна. - И недовольные поначалу были, и возмущались многие, и заявления на расчет ко мне несли. Но знаете, прошло время, страсти улеглись и многие, кто хотел уйти, вернулись в строй. Так надо сейчас. И мы это все понимаем. У меня у самой вот-вот невестка будет рожать, думали, это произойдет в нашей «тройке» - роддом в сентябре только открылся после мойки. Но жизнь диктует свои условия.
В углу коридоров стоят гинекологические кресла. Вид у них немного нелепый. Повсюду на стенах стенды о пользе грудного вскармливания и фото счастливых мамочек с пухлыми младенцами. Но в палате интенсивной терапии для новорожденных лежат бабушки, а в родзале №2 сидит, опираясь руками о колени, мужчина - вынужденное положение при одышке.
Продолжение следует
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Новая пакость: Как Украина будет «вычислять» жителей республик Донбасса, получивших паспорта России
Киев опубликовал список подразделений МВД РФ, чьи документы не будут действительными в незалежной (подробнее)