Коронавирус Covid-19

«Повторные случаи заражения, как правило, протекают тяжелее»: Исповедь донецкого врача, работающего в «красной зоне»

«Комсомольская правда» пообщалась с медиком, который ежедневно входит в зону риска, чтобы помочь зараженным COVID-19
Сейчас все меньше «коронавирусных диссидентов» и сторонников заговора, их количество обратно пропорционально количеству заболевших

Сейчас все меньше «коронавирусных диссидентов» и сторонников заговора, их количество обратно пропорционально количеству заболевших

Фото: Юлия ПЫХАЛОВА

Скажу сразу, что сделать этот материал было непросто. Все медики, к которым я обращалась с предложением взять интервью об их работе в ковидном отделении, испуганно отнекивались, ссылаясь на высшее руководство, которому еще более высшее руководство запретило какое-либо общение с журналистами. В свете этого меня совсем не удивляет то огромное количество фейков, страшилок и рекомендаций по волшебному излечению от коронавируса, которое гуляет по интернету, кошмаря и без того напуганный и дезориентированный народ. Если где-то перекрывается доступ к правдивой информации, то где-то льются потоки лжи.

И все же я нашла отважного врача, который согласился рассказать, как обстоят дела в «красной зоне» Донецка. Для того, чтобы, с одной стороны, снизить градус паники у населения, с другой - чтобы предостеречь людей от излишней беспечности. Правда ведь, как известно, всегда где-то посередине.

Юлия (так назовем мою героиню, чтобы не подставить ее под удар любителей запретов) недавно окончила университет. Специализация ее была далека от инфекционных болезней, что, впрочем, не помешало ей встать в строй вместе с другими коллегами. Далее рассказ от ее имени…

У нас своя передовая и оставлять ее нельзя

- В это отделение я попала по распределению год назад, а потом его перепрофилировали под лечение больных коронавирусом. Я понимала все риски и, если бы захотела, могла уйти. Но я люблю свою профессию, как бы пафосно это не звучало. К тому же, вирусы были и будут всегда. Да, этот вирус отличается от других тяжестью осложнений, высокой летальностью. Но если все станут бояться, то кому же тогда пациентов лечить?

Мои родственники - а я живу с родителями и бабушкой, которые находятся в группе риска, - отнеслись к этому решению взвешенно. Нужно понимать, что мы все социальны, ежедневно контактируем с сотней людей и никогда не знаем, где можем инфицироваться. От заболевших и госпитализированных нас отличает только то, что мы пока не знаем своего статуса. Но прямо сейчас можем оказаться носителями, либо переносящими болезнь в бессимптомной форме. Поэтому родные приняли мое решение. Хотя и переживают, но меня не сторонятся и не предлагают жить отдельно.

Говорить о второй волне можно, если после вспышки заболеваемости, когда переболело большинство населения, через какое-то время начали все болеть повторно. В Донецк же, похоже, пришла только первая волна

Говорить о второй волне можно, если после вспышки заболеваемости, когда переболело большинство населения, через какое-то время начали все болеть повторно. В Донецк же, похоже, пришла только первая волна

Фото: Артем КИЛЬКИН

Специального обучения не было - оно проходит прямо здесь и сейчас, в режиме настоящего времени. Мы постоянно изучаем опыт коллег, результаты новых исследований, получаем протоколы лечения. Смеемся, что стали универсальными солдатами, объединяющими сразу несколько специализаций. Конечно, нас приезжают консультировать инфекционисты. И хотя штат отделения расширили, однако врачей все равно не хватает. Кстати, теперь царит негласное правило: медиков, которые в столь непростой момент написали заявление об уходе, могут не взять на другую работу. Подобный поступок расценивается, как профнепригодность. Это ведь тоже своего рода фронт, и оставлять передовую в такое тяжелое время никак нельзя.

Мужской гель для бритья выручает

Но если с врачами дела обстоят еще плохо, то со средним и младшим персоналом - вообще катастрофа, такая текучесть кадров там. Очень жаль, что труд младшего медперсонала не оплачивается должным образом. 100% надбавки должны быть у всех! Врачи не проводят столько времени в «красной зоне», как наши медсестры и санитарочки. Это на них ложится выполнение всех назначений и процедур, контакты с больными - причем в полном обмундировании.

Перед входом в «красную зону» мы оставляем свою одежду в чистой зоне, там же хранятся все истории болезни. Изучаем их на месте, запоминаем все особенности назначений, обследований и переодеваемся в так называемые средства индивидуальной защиты. С каждым месяцем они становятся все разнообразней. В принципе, защитных костюмов хватает на всех - благодаря помощи, поступающей из России. Оставаясь в футболке и легких брючках, облачаемся в противочумный комбинезон. Надевать его начинаем снизу, на голову одевается специальный капор и сверху него противочумный капюшон. Затем - маска, респиратор, на лицо - специальный щиток, и только в конце - перчатки. Принцип такой: ни один участок тела не должен быть открыт.

Конечно, работать в такой одежде сложно. Но мы начинали привыкать к этой амуниции еще тогда, когда поток больных не был столь высок и нам не приходилось проводить в защитных костюмах столько времени. Сейчас пациентов очень много, а потому в подобном обмундировании приходится работать по шесть и более часов. Медсестрам и санитаркам - и того больше, на них манипуляции и весь уход за больными. Стараемся помогать им, ведь работы сейчас очень много. Первые дни, приходя домой, я просто падала с ног, сейчас уже втянулась понемногу.

Сложность не только в том, что в респираторе тяжело дышать, но также в том, что лицевой щиток быстро запотевает от дыхания, из-за чего ты словно в тумане. Перепробовали множество средств против запотевания стекол. Бесспорным победителем оказался мужской гель для бритья.

Перед входом в "красную зону"

Перед входом в "красную зону"

Фото: Артем КИЛЬКИН

Переболела в легкой форме

Несмотря на все меры предосторожности, я заболела. Где подхватила вирус, сложно сказать. Это могло произойти в транспорте, магазине, да где угодно! Случилось это в начале осени. Болезнь протекала в легкой форме - температура до 38°, отсутствие обоняния, притом, что нос не был заложен. Также отсутствовал вкус, а вот одышки у меня не было. Болезнь протекала совсем нетипично для обычной респираторки. Особенно изводили слабость, уныние и хандра, которые охватили меня буквально на четвертые сутки. Было ни до кого, отсутствовал интерес к жизни, хотя мне это не свойственно - я оптимист, люблю людей, стараюсь всем помогать. Но тут как будто кто-то высосал мои силы. Меня постарались изолировать, и, к счастью, я не заразила родных. Через две недели наступило выздоровление, я заново прошла обследование и уже вскоре была в строю.

Кстати, в нашем отделении переболели немногие. Но все же хотелось бы, чтобы стало доступным тестирование всех медработников. Сейчас с ПЦР-диагностикой проблемы, мазки берут избирательно: видимо, очень высокая загруженность лаборатории. Но буквально на прошлой неделе по линии гуманитарной помощи к нам поступили экспресс-тесты на выявление иммуноглобулина. Капля крови из пальца - и ответ готов в течение 15 минут. Хотелось бы, чтобы таких тестов у нас было побольше.

Во второй раз болезнь протекает тяжелее

Не хочу, чтобы у людей сложилось ложное или беспечное отношение к этой болезни. Многие говорят, что сейчас идет вторая волна заболеваемости. Это не так. У нас еще и первой-то не было, весной диагностировали единичные случаи. Увы, повторное заражение - далеко не редкость, причем, как правило, во второй раз болезнь протекает гораздо сложнее. Уже не будет ее бессимптомной или легкой формы. И это не миф, а реальность. По данным последних исследований, антитела в организме вырабатываются в течение всего лишь трех месяцев, а после человек снова подвержен вирусу, как будто ранее и не болел.

Что касается медикаментов, то гуманитарная помощь предоставляет нам большой спектр антибактериальных и противовирусных препаратов, но далеко не в должном количестве. Их хватает для начального лечения, когда пациент только поступает в отделение. Затем приходится просить помощи у родственников. Давно не секрет, что больницам не хватает аппаратов искусственной вентиляции легких, хорошо, хоть в Донецке уже начали производить свой кислород. Очень много пациентов, требующих кислородной поддержки. Ведь эта болезнь опасна своей непредсказуемостью. Порой сатурация (насыщение крови кислородом) падает очень стремительно. Только была, скажем, 94 - и вдруг за считанные часы падает до 82. А это показание для экстренной реанимации.

За три года переболеем все

Конечно, имея опыт работы в «красной зоне», меня удивляют «ковидные диссиденты» - те, кто утверждает, что вируса нет, протестует против ограничительных мер и средств защиты. Правда, в последнее время таких становится все меньше. Мне кажется, это люди, которые в силу своей неосведомленности не понимают всей тяжести данного заболевания, у которых никто из родных пока не переболел и не лежал в больнице с осложнениями. Переболеем мы все. На это уйдет года три, в лучшем случае. И, дай Бог, чтобы переболели все только в легкой форме.

Изучаем свежие советы от коллег из РФ: как вести пациентов, чем лечить. 26 октября получили девятую версию клинических рекомендаций. Их должен знать каждый врач, независимо от специализации. Ведь люди видят в медиках тех, кто способен помочь. Вот, скажем, интересные сведения про разрекламированный «Коронавир», стоимостью в 15 тысяч рублей. К слову, для лечения необходимо две упаковки. В нем действующее вещество - фавипиравир. А в известном всем нам «Арбидоле» - умифеновир, и стоимость его порядка 300 рублей. Даже если умножить на два, это все же не 30 тысяч. Я изучила не просто рекомендации к этим препаратам, но и последние исследования. Одной группе пациентов давали умифеновир, другой - фавипиравир. Так вот, по эффективности они идентичны, излечение наступало в обеих группах, только при приеме «Арбидола» на двое суток позже. Поэтому переплачивать нет никакого смысла. Но предприимчивые фармацевты наживаются на паникерах.

Хочется всем пожелать сохранять присутствие духа, не поддаваться паническим настроениям, но и не пребывать в беспечности - особенно тем, у кого слабый иммунитет, есть хронические заболевания и вредные привычки. Роль витаминов Д и С не преувеличена, они показаны всем. По последним рекомендациям антиагреганты - аспирин или кардиомагнил - в профилактической дозе (75 грамм) показаны лицам старше 45 лет. Это снизит риск тромбоэмболических осложнений.

Все это необходимо делать ежедневно, в целях профилактики в период повышенной вирусной нагрузки. И никакого бесконтрольного приема антибиотиков! Не усложняйте жизнь себе и врачам, которые потом не будут знать, от чего вас лечить. И, конечно же, не забывайте о правильном питании, физических нагрузках, контрастном душе, прогулках на свежем воздухе, дыхательной гимнастике. Большинству из нас это не привито с детства, а жаль. Это наш иммунитет, наша защита.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Подсчет «Комсомолки»: носят ли жители Донецка маски

Наши корреспонденты проверяли, как горожане соблюдают требования, направленные на противодействие распространению коронавируса (подробности)

Рекомендуемые