Дмитрий Козаченко, позывной «Казак»: Донецкие в плен не сдаются

Дмитрий побывал в гостях у донецкой "Комсомолки"

Фото: Ольга ГАЛЬСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

Нет ничего ценнее свидетельства парня, который защищает наши жизни на самой передовой, в двухстах метрах, а то и ближе от позиций нацбатов Украины. Диме всего 25. Он из семьи потомственных военных. Деды, отец – все воевали. Отец с первых дней пошел ополченцем, отвоевывал у ВСУшников аэропорт, награжден «Георгиевским крестом» 4-й степени.

На передовой "Казак" почти каждый день. Фото: Личный архив

Сам Дима даже жене Оле не рассказывает о том, где и как сражается, не хочет волновать. У него несколько контузий, ранения, четыре осколка, которые не могут удалить – есть риск, что они во время операции проникнут в жизненно важные органы и позвоночник. Но близкие догадываются, каково ему приходится. Оля научилась отстирывать форму, когда Дима в увольнительную приходит в крови – своей или чужой. А трехлетний сынишка плачет, когда папа уезжает на службу.

Но Оля – девушка стойкая. Она, как настоящая офицерская жена, помогает тем, кому тяжелее, занимает пост заместителя полпреда Союза офицерских жен в ДНР. А еще замечательно готовит. Поэтому в блиндаж на передовую Дима возвращается с «тормозком» на всех – пловом, запеченной курочкой и другими вкусняшками.

В свою редкую увольнительную Дмитрий уделил внимание и «Комсомолке». В своем рассказе о буднях защитников, он, упоминая командиров, сослуживцев, часто говорил: «Царство Небесное!». Только так и можно догадаться, сколько потерь на памяти у этого парня.

ВСУ пытались расстрелять в Марьинке женщину с ребенком

- Расскажите о начале Вашего боевого пути.

Я закончил Донецкое высшее общевойсковое командное училище в звании лейтенанта. В военном училище я из первого выпуска – поступило 128 человек, а выпустилось 54.

Ольга и Дмитрий вместе с сыном Матвеем. Фото: Личный архив

Нас готовили офицеры, которые сами получили опыт в боях, поэтому иногда закрывали учебники и говорили: «А теперь послушайте, как на самом деле!». Самое главное было не сломаться морально. Я сам пару раз рапорт писал, хотел уйти. До сих пор помню, как один из командиров рапорт мой порвал и приказал служить, как служил отец. После выпуска служил в «сотой» бригады, командовал гаубичным взводом. Добровольно перевелся в пехоту в мае 2022 года.

- Какие самые первые запоминающиеся впечатления в пехоте?

- Через три дня после перевода попал в Марьинку. Наши позиции находились вблизи Щуровского террикона. Это была передовая в полном смысле слова. Тогда Марьинка была разделена примерно наполовину – часть под ВСУ, часть под нами.

Позиции находились большей частью в разрушенных домах. Там по дорогам мы не ходили, передвигались перебежками по огородам и специальными тропами. Были вылазки, боестолкновения. Тогда я впервые увидел вражеские туннели: заходишь в подвал, на бетонному полу стоит пустой ящик. После обследования на предмет заложенного противником взрывного устройства сдвигаешь его, а за ним -вход в туннель. Высота – около метра. За время «перемирий» и Минских соглашений времени противник не терял, укреплял свои позиции.

По туннелям мы не ходили, просто их подрывали.

- Кстати, как обстояло дело со снабжением водой? Колодцы?

- Воду нам привозили. Кроме того, в «серой зоне» был разрушенный магазин, иногда мы делали туда рейды. Колбаса и скоропортящиеся продукты, понятно, сгнили, но в подвалах попадалась бутилированная вода и даже тушенка.

- Мирное население в Марьинке оставалось?

- На нашей стороне жила женщина с сыном-инвалидом, еще одна пожилая женщина категорически отказывалась эвакуироваться.

- С ловушками ВСУ сталкивались?

- Из необычного отмечу растяжки на дверных карнизах. Граната Ф-1 расположена вверху на двери, от нее спускается леска «хамелеон» с рыболовным крючком. Если зацепился формой или частью снаряжения – граната падает и происходит взрыв.

- А что творилось в той части Марьинки, которую контролировали украинские войска?

- Расскажу случай, который запомнился мне навсегда. К нашим позициям со стороны противника вышла женщина с просьбой помочь ее семье эвакуироваться. ВСУ по отношению к этим людям вели себя бесчеловечно, угрожали смертью, над головой стреляли.

Вести нужно было женщину, двоих мужчин, 12-летнего ребенка и двух стариков. Гражданских одели в бронежилеты и каски, по «серой» зоне они перемещались между нашими солдатами. Я с напарником выводил женщину с ребенком, когда пулеметчик ВСУ открыл огонь – и не по нам, а по ним! Причем было видно, что женщина не военный, длинные волосы из-под каски торчали, штаны гражданские. С ней ребенок. Но пулеметчик стрелял прицельно именно в женщину, пули ударялись в забор над ее головой. Пришлось подключать по рации автоматический гранатомет и выходить под прикрытием его огня.

В конечном итоге вывели всех, но это было непросто.

Первая контузия

Сын для Димы - самое главное в жизни. Фото: Личный архив

- Куда вас направили потом?

- Через три дня после этого случая нас отправили на усиление в ЛНР.

Нашей задачей было подготовить «коридор» для штурмовых подразделений. Луганские посадки мне запомнились на всю жизнь, они сильно отличаются от донецких. Они узкие, растут дубы. Там чернозема нет, почвы на штык лопаты, дальше щебень и глина, закопаться очень сложно.

Там я первый раз получил сильную контузию. Рядом со мной разорвался снаряд, скорее всего, от французской дальнобойной гаубицы. Выстрела вообще не было слышно, меня просто откинуло на пару метров. В ушах писк стоит, ничего не слышу. Потом отошел без специальной медпомощи.

- Что запомнилось больше всего?

- Нужно было подготовить «коридор» для штурмового подразделения. Выдвигались мы по этим самым посадкам и повсюду были следы недавних сражений. Далеко не всех «двухсотых» (погибших – Ред.) успели убрать. Нужно было пройти 4.5 километра по пересеченной местности. Бежали буквально по телам погибших.

Было четкое желание отомстить

- Нас вывели в ДНР на полигон, прислали пополнение и выделили 10 стареньких БМП-1. Больше месяца мы их в порядок приводили, но ездить стали все.

Наше подразделение было назначено как «группа быстрого реагирования». 20 сентября 2022 года был издан приказ о переформировании моей роты в штурмовую.

- Что вы почувствовали при этом известии?

- Страха не было, был азарт и желание отомстить. Мы сменили мотострелков в окопах, я встретил парня, который учился в Донецком училище на курс младше меня. Стоим, разговариваем, траншея перегорожена железным листом.

Я спрашиваю:

- А как далеко до противника?

- Он рядом, выгляни из-за щита, только осторожно, - отвечает офицер.

Я выглядываю, а в 20 метрах от меня ведет наблюдение в бинокль украинский солдат.

Я рассказал моему коллеге, он отдал приказ. Солдат с позывным «Бегемот» вылез на отвал, дал несколько автоматных очередей и наблюдатель противника спрятался.

Это была только разминка, потом начались штурмовые бои.

Я помню первый бой, мы проскочили по лесопосадке к позициям неприятеля в предрассветных сумерках. Подошли к позициям, стоит гробовая тишина. И тут один солдат говорит: «Да нет здесь никого!». Как он заблуждался (долго мы ему это высказывание припоминали)! От звука его голоса противник активизировался.

Из дзота по нам открыл огонь вражеский пулемет. Мы в четвером заскочили в неглубокий окоп, в нескольких метрах за нами посадка. Но эти метры находятся под плотным пулемётным огнем. Оставаться тоже нельзя, окоп недоделан, вот-вот пули пробьют слабенький бруствер. А пулемет бьет непрерывно.

Со мной был опытный военный с позывным «Медведь», молодой боец с РПГ и пулеметчик. Тем временем на позициях противника оживление, вот-вот они перейдут в контратаку и нас четверых в этом окопе похоронят. Молодому бойцу не хватало опыта, так что я забрал у него РПГ и договорился с «Медведем», что он будет прикрывать меня огнем, пока я выпущу кумулятивную гранату по противнику.

Делаю первый выстрел из РПГ, «Медведь» говорит, что нужно целиться ближе. Второй выстрел – пулемет замолчал. «Медведь» с гранатометчиком оттянулись в посадку, остался я с пулеметчиком. И в самый критический момент, когда нужно отходить под прикрытиям автоматического огня, у него заклинило пулемет.

Ситуация могла бы стать безвыходной, но помогли соседи из 11- го полка. Они отсекли огнем наступающих.

Именно тогда я понял, какую роль у наших противников играют наркотики.

- Расскажите об этом подробнее.

- Когда мы отходили к посадке, недалеко от меня выскочил из окопа человек в черной пятнистой униформе, очень редкая расцветка. Он был без бронежилета, без каски, расстояние было небольшое, я успел заметить, что у него были азиатские черты лица. Я дал автоматную первым и попал ему в грудь. Он упал на колени, однако встал и побежал на меня снова. Прямо как в голливудском боевике! А я же очередь в него дал! Обычный человек такое сделать не может, этот боевик был под спецпрепаратами. Он был добит.

Позже я неоднократно находил в украинские траншеях использованные шприцы. Мы выгребали их в огромном количестве, когда приводили в порядок захваченную позицию.

Раненых эвакуировать тяжело

- ВСУ удавалось добиваться внезапности или их всегда готовы были встречать?

- Честно скажу, иногда им удавалось быть внезапными. Помню, находимся мы на позиции вблизи украинских траншей, командиры собрались на короткое совещание в блиндаже. По рации выходит на связь комроты «Крокодил», Царствие Небесное! И говорит – идет атака ВСУ. Я выскакивая на бруствер, и действительно: под прикрытие перестрелок из автоматов их танк прошел низиной и идет на соседнюю позицию, недавно отвоеванную у ВСУ. На броне сидит пехота, сзади их БМП опять же с пехотой на броне.

Я даже команду отдать не успел, как наши ребята побежали на помощь соседям. Я поднял наш беспилотник и только пролетел над посадкой, как ВСУшник его сбил. «Глаз» на поле боя у нас нет, а тут соседи говорят: нужно вытащить раненых.

Мы выползли с бойцом – медиком с позывным «Джексон», пробежали под посадкой, нырнули в недоотрытый окоп и тут украинский танк начинает по нам вести огонь. Пушку опустить на нужны уровень не может, но снаряды летят прямо у нас над спинами и рвутся рядом в полях.

Заворачиваем за угол траншеи и тут танк таки попал в бруствер между нами. Снаряд был кумулятивный, так что только лицо обожгло и землей забросало. Я спрашиваю «Джексона» - ты живой? Живой, отвечает наш военный медик и невозмутимо протирает очки.

Раненых вытаскивать было тяжело, ВСУ активно мешали. Ради помех в эвакуации даже второй танк подогнали. Командир танка видит в приборы, что мы тащим раненого, но все равно пытается по нам попасть.

Позицию ВСУ взять не смогли. Первый танк, кстати, наши сумели подбить – из РПГ в каток. К сожалению, экипаж сумел сбежать.

- А что с ранеными?

- Вытащили, некоторые, правда, были «тяжелые» и не выжили. Отмечу, что раненому нельзя спать. Если вытаскивающие дадут ему заснуть, мышцы расслабятся и кровотечение из глубоких ран усилится. Здесь и оплеуха уместна, лишь бы эвакуированный был в тонусе. Тогда шансы на благополучный исход повышаются. Для гражданских это тоже актуально, если, к примеру, угораздило попасть в ДТП.

Также нужно помнить, что при сильной контузии человек может потерять ориентацию в пространстве и во времени. Так один из эвакуированных в ходе этого боевого эпизода раненых «впал в детство»: плакал, звал маму. А мужчине 54 года и это далеко не первый его бой. Такое бывает, это следствие контузии, помогающие обязаны настойчиво это сопротивление преодолевать.

- Расскажите о своем ранении.

- Через три дня нас собрали и объявили, что будет штурм украинской позиции. Собрали «сборную солянку» из разных частей.

Это было 26 сентября 2022 года. «Медведь» пошел с первой группой, я со второй. Мы заняли капонир, я поднял беспилотник и вел разведку. У «птички» сел аккумулятор, я посадил ее на дорогу неподалеку, и тут по нам начал стрелять украинский танк. В нашей группе нескольких человек ранило, меня прилично контузило. Были и погибшие.

Пока я помогла раненым, пытался объясниться с командованием через звон в ушах, боли и не чувствовал. Оказалось, осколок вошел в нижнюю часть тела, от других осколков бронежилет спас, но превратился на груди в решето.

Выходили мы, ходячие раненые, под огнем противника. Как-то мы бежали, хромали, а по нам кассетные мины ВСУ бросали. 8 штук не пожалели. Стреляли БМП и пулемёт.

Добрались до санитарной машины и отвезли меня в 24- ую больницу. На осмотре нашли еще один осколок в животе и меня срочно доставили в больницу Калинина. Операция и маленькое чудо – осколок в животе не задел кишечник и жизненно важные органы. Видно, не все мне предначертанное в этой жизни я сделал. Оля рассказывает, что очнувшись после операции я первым делом спросил: «Где сын?».

- Вы продолжили служить?

- Конечно. 115 санитарный полк, когда восстановился (пусть и не полностью ), потом назначили в 3 стрелковый батальон. Я стал заместителем командира 7 роты. 28 января я прибыл на позиции, а уже 9 февраля получил второе тяжелое ранение.

- Как это произошло?

- Штурмовое подразделение зашло на вражескую позицию, но у части ребят не хватило духу идти дальше. Я получил приказ выдвинуться на помощь. Я вызвал добровольцев: пошел Женя «Самурай» из Донецка, «Гугл» тоже боец из Донецка.

Завел я первую группу, веду вторую и нас зажимает к земле вражеский пулемет. Плотно бьет, даже не выглянуть! Лежим мы на открытом месте, над нами беспилотник. Он улетает в сторону противника и возвращается с подвешенными боеприпасами – «ВОГами» (выстрел осколочный гранатометный, специальная граната небольшого размера– Ред.).

Мы начинаем маневрировать, а вражеская «птичка» нас бомбит. Осколок попадает мне в плечо, пока я загоняю людей в укрытие, получаю еще два осколка в ногу.

Заняли мы нашу промежуточную позицию, а над нами вместо бревен – три ветки и маскировочная сеть. Понятно, что от снаряда или мины такое не спасет. По нам стреляет танк, миномет, все трясется, а кровь из плеча - фонтаном. Перебило венозное сплетение.

Помогли ребята из минометной батареи, подавили противника. Выводили «трехсотых» (раненых), я собираюсь идти за ними, а нога уже не слушается. Как-то с чужой помощью дохромал до места эвакуации.

В ходе этого «приключения» ВСУ пытались нас убить: выстрелили из СПГ по тропе, по которой мы должны были выходить. Ранили двух бойцов. Я догадался, что украинские боевики попытаются это сделать и мы пошли по другому пути.

Вывезли меня, а через несколько дней выяснилось, что с раной что-то не так – гноится и кровит. Нашелся грамотный хирург и вытащил оттуда кусок ткани и осколок от ВОГа. Дело сразу пошло на лад. Вот теперь я ношу в себе 4 стальных осколка и «приободряю» сработавшей сигнализацией службу безопасности в банках и аэропортах.

А вообще отмечу – дух у наших бойцов высокий. Донецких в плен не берут, да они и не сдаются.

Встретились с американскими наемниками

- Что вам запомнилось больше всего в вашей карьере?

- Столкновение с американскими наемниками. Они очень грамотно атаковали нас на Невельском направлении, захватили несколько позиций. За два дня мы и соседи потеряли 4 позиции, прямо антирекорд. Наемники создали нам массу проблем. Наши солдаты сняли экипировку с одного убитого из атакующих и поняли, кто перед нами.

И шевроны морской пехоты США, и флаг Техаса, и рация, которая вешала на чистом английском языке, пока на той стороне не сообразили, что рация у нас. Тепловизор-монокуляр с него сняли, такой у нас больше миллиона рублей стоит.

Ребята из нашего «секрета» перед линией обороны видели афроамериканцев. Боец с передовой позиции несколько часов притворялся мертвым (он был ранен), пока наемники захваченную позицию осматривали. Потом он выполз к нашим, его чуть не пристрелили как вражеского лазутчика. Сначала не мог говорить, потом рассказал, что видел чернокожих англоговорящих бойцов.

- Есть ли какое – то предчувствие перед боем?

- Помню нашего бойца, он перед штурмом сказал, что в нагрудном кармане лежат деньги, и попросил, мол, если что случится – купите сыну кроссовки. В том бою он погиб. А так у нас на передовой живут кошки. Они как чувствуют, что сейчас по нам начнут бить – убегают из блиндажа, окопа. Иногда ориентируемся на них. Хозяева уехали, вот они и прибились к пехоте.

- Вам выплатили пособие по ранению?

- Да, и я купил беспилотник, без этого нашим ребятам никак не обойтись. Он летает над передовой, даже когда я дома, в увольнительной.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Светлана Кошелева, президент Союза офицерских жен по Уральскому Федеральному округу о ДНР: «Здесь гранитная платформа будущего России»

Союз офицерских жен впервые создан в ДНР и ЛНР (подробнее).

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

«Это настоящая работа»: отец двоих детей поехал во время отпуска спасать жизни раненых в зоне СВО (подробнее)