2019-04-15T16:44:33+03:00

Дневник ополченца, который пятый год выживает в украинском плену: «Я часто вспоминаю самый черный день моей жизни»

«Комсомолка» публикует письма ополченца, который в самом начале войны в Донбассе попал в украинский плен [Часть 1]
Буквально за несколько дней наш герой из активиста на митингах «Русской весны» стал ополченцемБуквально за несколько дней наш герой из активиста на митингах «Русской весны» стал ополченцемФото: Александр КОЦ
Изменить размер текста:

Уже почти пять лет он находится в застенках незалежной. Предательство близких людей, пытки украинских спецслужб, бесконечные надежды на скорое возвращение домой – вот о чем думает наш герой по ночам. Он решил поделиться своими переживаниями с нашими читателями, передав свои письма к нам в редакцию...

Осень 13-го и зима 14-го года тревожили происходящими событиями. Наблюдая со стороны, казалось, что все это несерьезно, вспомнилась оранжевая революция. Я мысленно себя успокаивал – «поскачут и успокоятся». Но в этот раз ставки у западных покровителей оказались намного выше. Неоднократно от знакомых поступали предложения съездить в Киев, подзаработать денег, причем участвовать в том бардаке на стороне «проевропейцев» было в разы выгодней, суммы звучали заманчивые. Я не углублялся в детали. Всерьез не рассматривал эти варианты, не поддерживал эти движения с идейной стороны.

Когда в наших краях стали проходить оппозиционные майдану митинги, я стал больше уделять этому внимания, по вечерам после рабочего дня и до поздней ночи мониторил социальные сети и новостные порталы, в выходные дни посещал митинги. Для меня было очень важным понимать настроение жителей города и всего региона, при возможности посещал митинги в Донецке.

Напряжение росло в геометрической прогрессии, провокации украинских националистов и радикалов стали переходить все границы человечности. После трагических событий в Одессе я окончательно утратил надежду на мирное решение «политических разногласий».

Будучи обычным работягой без военной подготовки, я стал искать возможность хоть как-то противостоять этому беспределу. Пообщавшись с ребятами, с которыми познакомился на митингах, мы приняли решение вступить в ряды ополчения.

Основные митинги проходили в Донецке Фото: Нигина БЕРОЕВА

Основные митинги проходили в ДонецкеФото: Нигина БЕРОЕВА

Так как в нашем городе не было еще создано более или менее боеспособного отряда сопротивления, мы отправились в Донецк - к уже ополченцам. Буквально через несколько дней я из активиста на митингах «Русской весны» стал ополченцем.

Стоя на плацу, в форме, которую мы приобрели в местном магазине для страйкболистов, я до конца осознал, что ухожу на войну, гражданскую войну.

Ни мать, ни тогда еще супруга с детьми не знали - где я и на что я решился. Знал, что никто меня не отпустит на смерть. Но по-другому я не мог, не нашел и аргументов, чтобы ответить себе на единственный вопрос: «Почему не я, почему кто-то другой должен встать перед врагом?» Наши предки не раздумывали в такой ситуации.

Донбасс не хотел следовать за киевской хунтой - люди решили самостоятельно выбрать свой путь Фото: Евгения ГУСЕВА

Донбасс не хотел следовать за киевской хунтой - люди решили самостоятельно выбрать свой путьФото: Евгения ГУСЕВА

Мы, конечно, надеялись на хоть какую-нибудь короткую подготовку, так как опыта ведения боевых действий не было совсем, даже армейской подготовки. Но ситуация позволила лишь один день пообщаться с опытными людьми, так сказать, в теории понять, что нас ждет. Через день нам пришлось вступить в неравный бой, мы малой группой, с одними лишь автоматами, встретились с противником численностью до сотни укропов при поддержке нескольких боевых машин пехоты, гранатометчиков и снайперов. Мне до сих пор сложно поверить, что мы смогли выжить в этом аду. Попасть под плотный обстрел гранатометов и боевых машин пехоты в первом же бою – это больше чем ад.

Для меня этот бой не прошел без последствий, серьезное ранение выбило меня временно из строя, нескольких ребят мы потеряли навсегда. Вечная им память!

За несколько месяцев меня немного «отремонтировали». Огромное спасибо врачам. Впереди меня ждала еще одна операция и реабилитация, но, так как я поддерживал связь с ребятами, я знал не из телевизора и социальных сетей, что происходит на родине, знал, как им тяжело, и не смог отсиживаться в уютной квартире.

Почувствовав себя более или менее нормально, я отправился обратно в родной Донецк. Присоединился к группе уже в качестве разведчика. Мы выполняли боевые задачи, правда, недолго. Не успев толком набраться опыта, мы попали в плен к украинским спецслужбам.

Я часто вспоминаю самый черный день моей жизни – день ареста. Он изменил все... Ночь была бессонной. Мы с товарищами переезжали на новое место. Проснулся я рано, должен был выйти на связь.

Пока ждал назначенного времени, достал сумку, в которой лежали автоматы с открученными прикладами. Вместе с товарищами привел оружие в порядок и стал звонить. В ответ: «Абонент недоступен». Сделал еще несколько вызовов – связи с номером нет. «О-о-о! – подумал. – Что-то случилось!»

- К дому напротив подъехали военные! За нами приехали! Просто перепутали дома! - взволнованным голосом сообщил товарищ.

Я бросился к окну и понял: противник намерен нас уничтожить. Наверное, большую опасность мы представляли для бандеровской Украины, если на нас было брошено столько человек «живой» пока еще силы.

- Сняли с фронта, - пошутил кто-то из ребят.

Мы имели возможность подготовиться к бою. Диспозиция была простая: я «взял» на себя вход в дом, а товарищи «разобрали» окна.

Простые работяги надели военную форму и пошли защищать свои дома Фото: Александр КОЦ

Простые работяги надели военную форму и пошли защищать свои домаФото: Александр КОЦ

Вскинул на плечо портупею, на которой уже висел подсумок с «рожками» и кобура со снаряжением. Туда же отправил и маленькую сумку с документами и гранатой и отправился на веранду. Окно из нее давало хороший обзор входа в дом. Поставил, как нас учили, предохранитель автомата на одиночный огонь, дослал патрон в патронташ и, наведя автомат на проход во дворе к входной двери, занял позицию.

«Ну что? - спросил у себя. - Пора умирать? Эх, судьба-судьбина! Мало мне жизни отмерила. Жадная ты!» После предательства любимой жены, близкого друга и Украины мне не так уж и сложно было расстаться с жизнью. Вот только маму было жалко…

Время замерло… Зрение начало становиться «туннельным». Адреналин накатывал волнами и, как морской прилив, все прибывал и прибывал.

- Нельзя стрелять! Вокруг дома люди! - вдруг услышал голос командира группы.

Товарищи вбежали на веранду и объяснили мне, что «шоу» вышли посмотреть вместе с детьми жители района. Они стояли и на улице, и за домом на прямой линии огня, и по обе стороны двора. Их никто не прогонял! Черт побери! Мы связаны по рукам и ногам!

- В подвал! – приказал командир нашей группы. – Спускайте вниз оружие и сами туда лезьте! Скажу, что, кроме меня, здесь никого нет. И не было.

Он все брал на себя. «Герой! - подумал я тогда, вместе с друзьями спускаясь в подвал. – А чем черт не шутит! Может, и пронесет судьбина мимо опасности, и еще поживем и увидим победу добра над злом».

Во все это верилось с трудом, но… хотелось верить.

- Ты уверен, что делаешь правильно? - спросил я командира, спускаясь по лестнице в неизвестность. Он кивнул головой, и крышка захлопнулась.

Слышна была возня: командир накинул ковер на пол и поставил стол. В полной темноте парни нащупали нишу, сложили туда оружие и затаились.

Кислород исчез моментально. Стало очень душно. Мы услышали, как открылась дверь и последовал глухой удар. Через минуту в комнатах начался топот, беготня, крики «Чисто!» - это значит, что противник не обнаружен.

Мы продолжали соблюдать режим абсолютной тишины. Не знаю, сколько прошло времени... Казалось, что вечность... И снова над нашими головами возобновился топот. Повторная проверка! Я достал гранату. Парни поняли мой замысел и стали отговаривать: «Мы всё выдержим! Мы ведь вместе!» Ребята хотели жить! Они были моложе меня. Они еще не знали предательства и разочарования.

Я положил гранату назад в сумку, заменив, таким образом, легкую смерть на жизнь под пытками.

Подвал открылся, на мгновение в проеме показалось лицо вояки. Я не успел его рассмотреть. Он быстро скрылся из виду. Потом вдруг как закричит: «Они здесь!»

Крик был истерическим. Из страха, наверное, так кричал. Потом добавил к истерике еще несколько слов: «Я брошу гранату! Я брошу гранату! Я брошу гранату!»

Продолжение следует... Часть 2 Часть 3

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также