2018-11-30T22:59:50+03:00

Записки с передовой: законсервированная жизнь все равно продолжается

Корреспондент "Комсомолки" побывал на второй площадке Донецка
Юлия АНДРИЕНКО@Suok76Suokкорреспондент
Наталья и ее законсервированный дом.Наталья и ее законсервированный дом.Фото: Юлия АНДРИЕНКО
Изменить размер текста:

Серая зона. Буферная зона. Так теперь называются многие районы моей Родины. Это в 10 минутах от оживленного центра и там до сих пор продолжается жизнь. Мы, дончане, давно называем такие места Московскими тропами, потому что туда очень любят приезжать журналисты да и вообще гости из России. Традиционный маршрут – Иверский монастырь, улица Стратонавтов, Октябрьский, Трудовские. Ну что поделать? Может это и хорошо, что они еще приезжают сюда. Значит, интерес к нам пока есть.

Улица мудрости

Перед улицей Софийской (а значит здесь живет Мудрость!), что на Второй площадке в Куйбышевском районе Донецка, перед нами вырастает блокпост. Волонтеры говорят, что несколько дней назад его еще не было. На всей улице живет 28 человек. В домах попаданий – не сосчитать. Покореженные балконы, хлопающий на декабрьском ветру разорванный целлофан на окнах, груды битого кирпича и яркая детская площадка, выглядящая здесь так же нелепо, как девушка в бикини и боа из перьев выглядела бы в донецкой шахте. Фотографирую раненую 9-этажку. Тут же навстречу спешит молодой военный, годящийся мне в сыновья.

Здесь нет живого места. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Здесь нет живого места.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

- Хорошая моя, тут нельзя фотографировать! – захлебывается он на ходу собственной важностью, сверкая свежим камуфляжем.

- Тут нельзя жить, а тут люди живут. И знаете, мне кажется, все секреты на пятом году прекрасно известны и той, и другой стороне, - пропускаю я обращение «хорошая», но прикрываю фотоаппарат шарфиком.

Вы видели когда-нибудь, как выглядит дом на консервации? Это когда дом законсервировали, но жизнь в нем не остановилась. Самыми первыми навстречу мне появляются лохматые четвероногие жильцы – собаки и кошки. Они оравой бегут навстречу, и я в который раз кляну себя, что не взяла пакетики корма – знала ведь, куда еду. Чешу каждого за ухом, благодаря оставшимся людям животные здесь не одичали. Один пушистый терьер радостно виляет не то что хвостом, а всем телом, повизгивая от счастья. Помню, как на пустынной улице фронтового Спартака волонтеры запретили мне выходить из машины к бегущей наперерез машине собачьей стае – опасно. Такие одичавшие собаки непредсказуемы и жестоки. Они не боятся человека и прекрасно знают его повадки в отличие от диких животных.

Ему сложно понять, что тут у людей происходит. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Ему сложно понять, что тут у людей происходит.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

В пустые квартиры продолжают приходить платежки

Следующие шумные жильцы этого дома – голуби. Они привольно живут в оставленных квартирах, благо окна в тех вылетели еще в 2014 году.

Теперь здесь живут голуби. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Теперь здесь живут голуби.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

В подъезде из-за свистящих сквозняков холоднее даже, чем на улице, там хоть декабрьское солнце сверкает на серому льду. Стылый пыльный воздух перехватывает дыхание. Забитые досками двери квартиры, надписи: «Здесь нечего грабить», а еще – счета за коммунальные услуги. Люди выехали в 2014 году, в их квартирах все загажено голубями, а ретивые чиновники все шлют и шлют им «письма счастья» и грозятся обратиться в суд. Я беру одно из писем – по задолженности за вывоз мусора. В этом какая-то насмешка судьбы – здесь почти каждая квартира представляет собой груду мусора. Тем не менее, задолженность в размере 319 рублей 70 копеек и за нее грозятся наложить арест на имущество, взыскать заработную плату или пенсию, запретить выезд должника за пределы ДНР. Это последнее вдвойне смешно - был бы хозяин здесь, так, конечно, давно оплатил бы эту смешную сумму. Бюрократия воистину неистребима, если даже сюда в разбитые дома исправно приносят аккуратно отпечатанные уведомления.

Бюрократия выживет везде. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Бюрократия выживет везде.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Четыре жильца на четыре подъезда

Нашу компанию радушно встречает женщина – Наталья Федулова, завернувшаяся в теплый платок. В доме нет ни отопления, ни воды, ни газа. Из всех благ цивилизации – только электричество. На газовой плите стоят электропечки, на них Наташа и готовит кушать. В доме у нее работают одновременно четыре обогревателя. Иначе – никак. Одно окно разбито, а кроме того, еще в 2015 году входную металлическую дверь в ее квартиру покорежило взрывной волной и теперь из-под нее безбожно свистит ветер.

Внук к Наташе сюда пока не приедет. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Внук к Наташе сюда пока не приедет.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Наташа не уехала отсюда в 2014 году, а значит не уедет уже никогда. Это аксиома. Такие семьи я уже не раз встречала в Саханке, Спартаке, Ласпе, фронтовых районах Донецка. Иногда даже с детьми. Понять постороннему это сложно, но можно объяснить это чем-то вроде иммунитета к затянувшемуся безумию – ни войне, ни миру. Вот этот иммунитет и спасает оставшихся. Кроме нее, в этом доме осталось еще трое жильцов, все помогают друг другу.

Подобные объявления здесь на многих квартирах. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Подобные объявления здесь на многих квартирах.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

- Воду набираю в соседнем общежитии и ношу на четвертый этаж. Это мой фитнесс, - смеется она и сразу располагает к себе этим смехом. – Ни магазинов, ни аптек рядом нет – за всем этим езжу в Донецк. Недавно приезжали ко мне представители власти, пообещали сделать окно и дверь исправить. У нас весь поселок на консервации, но жизнь нашу не законсервируешь ведь. У меня и огород тут рядышком. И очень помогают наши ребята-военные: и продуктами, и отремонтировать что по хозяйству. Без них было бы тяжело выжить.

Что говорят о мире

Есть у Наташи и внук, родившийся в годы войны. Он ни разу не был у бабушки дома. Зато она приезжает к нему в гости в центр Донецка. К мирному вектору Республики она относится без сарказма.

- Хорошо мечтать о наступлении и отвоевании территорий в безопасном центре Донецка, где-нибудь сидя в кафе, пусть сюда приедут те, кто хочет войнушки и со мной побудет под обстрелами. Посмотрим, куда мечты те денутся. Надо возвращать наши земли другим путем, - говорит она. - В прошлом году стреляли так, что я бежала в подъезд, не помня себя. Меня в воздухе крутануло взрывной волной, упала и сломала ногу. Хорошо, хоть «Скорая» приехала.

Осколок мирной жизни. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Осколок мирной жизни.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

И это тоже аксиома, подтверждение которой я всегда встречаю на передовой. Здесь не задают вопрос: чем все это окончится? Здесь только спрашивают: когда уже? Это в центре можно толкать речи с броневичка, размахивая флагом. Здесь же важно одно – выжить. И лучше делать это без пафоса и надрыва. Так надежней. И не энергозатратно. А верить можно тихо.

Фотоальбомы, как порталы в прошлое

Наташа предлагает показать соседние разбитые квартиры. И в который раз во мне борются журналист и человек. Чувствую себя стервятником в чужом распахнутом жилье, шагая по валяющимся под ногами вещам – новогодней мишуре, книгам, дискам, одежде, игрушкам. Но понимаю – нужно показывать. Мысленно прошу прощения у хозяев жилья. Уже не в первый раз, как специально, на глаза мне попадаются то учебник по истории Украины, то рушник с хохлацкими пивнями, то детские книжки на соловьиной. А рядом тут же – русское лото и стихи Пушкина. И понимаешь, как здесь у нас в Донбассе все было тесно переплетено. А потому бескровно никак бы не получилось. И это было прекрасно известно тем, кто развязал войну.

Когда-то это могло сосуществовать вместе. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Когда-то это могло сосуществовать вместе.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Такая книжка была и у моего сына. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Такая книжка была и у моего сына.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Но самыми страшными для меня в таких домах всегда бывают альбомы с фотографиями. Они тоже всегда на полу среди хлама. Потому что те, кто покидали жилье, делали это спешно, возможно впотьмах, между обстрелами, хватая самое дорогое – детей и самое нужное – документы и теплые вещи. Фотоальбомы в этот список никогда не входят. Без них можно. Но здесь, в оставленных квартирах, с простреленными окнами, и висящими с потолков обоями, которые раскачивает ветер, эти фотоальбомы кричат счастливыми лицами. Они как портал в прошлое. Вот мужчина и женщина жарят шашлыки, вот детские фото, вот… Стараюсь не смотреть, ощущение, что я подглядываю чужую жизнь. Московский корреспондент шагает спокойно рядом, равнодушно щелкая объективом и недоуменно пожимает плечами на мою рефлексию.

Рушнычок и разбитая Украиной квартира - от такого сочетания хочется выть. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Рушнычок и разбитая Украиной квартира - от такого сочетания хочется выть.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Будем жить!

В соседних домах живут такие же одинокие дончане. Без воды и тепла, но все - опрятные, в комнатах – порядок. Волонтеры разносят им продукты.

- Весной надеюсь встать. Хочу жить, - доверчиво говорит бабушка Антонина, пожимая руку нашему волонтеру Андрею Лысенко. У бабушки переломом шейки бедра, она три месяца в постели. – Как ни тяжело, а жить мне ой как хочется.

Бабушка Антонина хочет жить. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Бабушка Антонина хочет жить.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Ее слова еще долго звучат у меня в голове. Нужно жить, всем нам. Здесь и сейчас, иного – не дано. Пусть «чем это все окончится?» будет спрятано где-то в душе. Спрятано так, как человек бинтует рану, чтобы ненароком кто-то неосторожно ее не задел. Потому что каждый верит – рана обязательно затянется. И Победа будет. А такая вера она всяко надежней трескотни лозунгов с броневичка.

Еще больше материалов по теме: «Украинский кризис»

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также