Политика

Юлия Куренкова: "Я последняя, кто видел живой Горловскую Мадонну"

"Комсомолка" нашла девушку, ставшую свидетелем "кровавого воскресенья" в Горловке 27 июля 2014 года, когда украинские войска с особой жестокостью обстреляли город из "Градов"
Юлия Куренкова была тяжело ранена в тот день. Фото: архив Юлии Куренковой

Юлия Куренкова была тяжело ранена в тот день. Фото: архив Юлии Куренковой

Сегодня исполняется четыре года с того трагического дня, который потом назовут «кровавым воскресеньем». Тогда украинская армия обстреляла Горловку с РСЗО «Град», обстреляла с особой жестокостью, снаряды ложились по всему городу. Погибли 22 человека, включая двоих детей, были ранены десятки мирных жителей.

Горловка продолжает оставаться горячей точкой на карте Донбасса.

Горловка продолжает оставаться горячей точкой на карте Донбасса.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Точка отсчета - 27.07.14

Именно тогда погибли молодая мама Кристина вместе со своей 10-месячной дочерью Кирой.

Кристина и Кира Жук. Фото: соцсети

Кристина и Кира Жук. Фото: соцсети

Снаряды украинской армии их настигли на прогулке в центре Горловки. Весь мир потрясла фотография - две русоволосые головки прижались друг к другу, зеленая трава и кровь на ней кажутся нереально яркими. Кристину назвали Горловской Мадонной. В прошлом году в августе на площади Победы в Горловке открыли граффити, посвященное памяти погибших мирных жителей Донбасса – над городом, объятым огнем, парит Мадонна с младенцем на руках.

Граффити памяти погибших мирных жителей. Фото: novoross.info

Граффити памяти погибших мирных жителей. Фото: novoross.info

Мне удалось пообщаться с девушкой, последней, кто видел Кристину живой, в момент обстрела они оказались рядом. Зовут ее Юлия Куренкова и тогда ей было всего 15 лет. Тот день изменил ее жизнь, позже на своей страничке ВКонтакте она написала статус - всего две цифры «27.07». На меня смотрит большими голубыми глазами блондинка, в голову не придет, что вот эта самая девушка пережила страшные ранения и более 30 наркозов, разве, что взгляд серьезный да какие-то не юношеские собранность и серьезность ощущаются сразу.

Юлия Куренкова выжила чудом в том страшном обстреле. Фото: архив Юлии Куренковой

Юлия Куренкова выжила чудом в том страшном обстреле. Фото: архив Юлии Куренковой

Мой друг не успел совсем чуть-чуть

- 27 июля 2014 года мы с другом решили погулять. Сидели общались на лавочке в центре города – сквере Коммунаров. Дима в этот день собирался уезжать в Одессу, где подрабатывал, приехал в Горловку на три дня, чтобы подать документы в техникум, - Юля делает паузу и продолжает. - Он не успел совсем чуть-чуть. В 14.00 у него отходил автобус. А в 13.00 раздался первый взрыв. А потом еще и еще. Под нами дрожала земля. Горловку обстреливали со стороны Дзержинска, где стояла украинская армия. Мы вскочили с лавочки и побежали, как потом оказалось, прямо на взрывы. Я слышала, как осколки стучали по асфальту, в какой-то момент Дима упал. То был один из первых обстрелов Горловки, мы не знали, что в таких случаях нужно падать на землю. В этот момент навстречу нам выбежала Кристина с девочкой на руках. Вдруг в глаза ударила яркая вспышка и меня подкинуло в воздух метра на два. Я упала на левый бок, а надо мной стоял страшный гул.

Юлин одноклассник Дима приехал в Горловку на три дня. Фото: соцсети

Юлин одноклассник Дима приехал в Горловку на три дня. Фото: соцсети

Через какое-то время Юля попыталась посмотреть вокруг, но оплавленные ресницы были спаяны. Она с трудом открыла глаза. Почувствовала жжение в лице, руке, ноге. Странно, но звуков уже не было, их место заняла звенящая тишина и только тихо опадали листья, плавно опускаясь на траву, как в замедленной съемке.

Она была еще жива

- Перед собой я увидела Кристину, - говорит Юля. - У нее была разорвана в клочья нога. Но она еще была жива. И все время повторяла: «Кира, доченька, Кира, доченька!» А еще шептала проклятия в адрес убийц. Я встала, шатаясь на ноги, и она издала крик ужаса от моего вида. Я не смогла устоять и упала. Только тогда увидела, что джинсовая штанина разорвана и в нее зияет обширная рана. В голове стучало: «Это не я. Это сон. Так не бывает. Так не может быть. Сейчас я проснусь». Но проснуться не получалось.

Кристина с дочкой и мамой. Фото: соцсети

Кристина с дочкой и мамой. Фото: соцсети

Девушка увидела свой рюкзак, который сорвало с нее, вещи были разбросаны далеко вокруг. Она ползком подобралась к рюкзаку, нашла что-то, чтобы как-то перемотать ногу. Хотела позвонить в «скорую» - телефон исчез, его срезало с джинсами. Тогда она зажала рану и встала, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто им поможет. Контуженная, она не понимала куда идти. И просто брела наугад. Случайный прохожий вывел ее к больнице, которая была совсем неподалеку. Странно, но Юля, выросшая в этом городе, не помнила об этом. А когда подошли к зданию, она не могла понять, как попасть туда.

- Своим видом я шокировала медиков, - вспоминает девушка. - Обгоревшая (позже у меня констатировали 15% ожогов), с сожженными волосами, вся в крови я зашла в приемный покой. Увидела кушетку и просто упала на нее без сил. Врач спросил сколько мне лет и услышав ответ, отошел в сторонку и нецензурно выругался. Я рассказала, что попала под обстрел, что там остались мой друг и мама с ребенком. Они еще живы, им надо помочь. Я это повторяла постоянно. Позже узнала, что в тот день спасли Киру, маленькую девочку, но другую. Тогда я еще не знала, что Диму убило там же.

Мужественная казачка

Юле укололи обезболивающее и начали перевязывать, когда окончились бинты, в ход пошли простыни. Обстрел Горловки не прекращался и потому врачи всех больных спустили в подвал. Именно в подвале при тусклом желтом свете слесарского фонарика ей делали первую операцию, чтобы хоть немного закрыть края огромной раны на ноге. Операционный стол представлял старый диван, а от других больных ее отгородили одеялами. Через день ее вместе с другими детьми смогли переправить в Донецкую травматологию, а рядом ехала мама. И начались бесконечные операции, перевязки под наркозом, а потом и без него. Все тело и лицо Юли были в мелких осколках, которые нужно было удалять, а размер рваной раны на ноге составлял 26 см на 16 см.

- У меня ведь все лицо с детства в веснушках, а теперь на обгоревшей щеке их нет, только с одной стороны остались. Все процедуры я терпеливо выносила. – признается она. - Знаете, меня врачи даже казачкой за мужество прозвали. Я боялась своими воплями отвлекать врачей от работы, а потому все перевязки выносила молча.

А 7 августа ее вместе с мамой и другими детьми Доктор Лиза вывезла из обстреливаемого Донецка в Москву в клинику Рошаля. Все это время они, дончане, не были обделены вниманием. Незнакомые люди приносили вещи, продукты, а главное поддерживали морально.

- Для них было потрясением увидеть детей, искалеченных войной. Как это возможно? В XXI! – Юля всплескивает руками. - Но я была тому живое свидетельство. Чувствовалось, что они хотят расспросить меня и боятся ранить вопросами. Деликатность, поддержка россиян нам очень помогли.

Только там девушка узнала из интернета о гибели Димы, Кристины и Кирочки. Все это время родственники скрывали от нее это.

Буду врачом

Юля с детства занималась спортивно-бальными танцами, теперь, несмотря на ранение, продолжает танцевать для себя дома. У нее значительно упало зрение, слух в левом ухе так и не восстановился. Но донецкий характер дает себя знать. В данный момент она студентка медицинского университета Москвы.

- Я хочу получить профессию врача, больше нигде себя не вижу. Но стетоскоп теперь несовместим с последствиями ранений, - спокойно констатирует она. - А потому из всех медицинских специальностей я мечтаю о стоматологии. Было непросто адаптироваться к российской программе обучения, ведь дома была почти отличницей, но я справилась.

Возвращаться домой еще рано, Юля не готова к этому ни физически, ни морально.

- Я боюсь опять услышать звуки взрывов. Это страшно. Кстати, все мои родственники – русские. А сама я родилась в день России. Так что мы дома, - улыбается она.