Сотрудница ДНК-лаборатории: Мы не с трупами работаем, мы людям помогаем - даем либо надежду, либо определенность

Ирина Левченко судебно-медицинский эксперт: мы людям помогаем.

Фото: Ольга ЖУКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Война – это не только оборона, герои и победа. Война – это еще и смерти, и пропавшие без вести. Любой, кто потерял или искал родных в списках живых и мертвых скажет, что ужасный конец лучше, чем ужас без конца. После мытарств, ожиданий, выяснений родственникам надо знать правду. Любую. Зачастую опознание по внешним признакам и особым приметам невозможно. Установить личность неизвестных погибших, возможно только проведя молекулярно-генетические экспертные исследования. Проще говоря, с помощью ДНК-анализа.

Проводятся ли подобные исследования в ДНР? «Комсомолка» побывала в Республиканском бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Донецкой Народной Республики (РБСМЭ МЗ ДНР), где с 2017 года в отделении судебно-медицинской биологии функционирует ДНК-лаборатория.

Наш корреспондент побеседовала с начальником бюро судебно-медицинской экспертизы Калашниковым Дмитрием Анатольевичем и заведующей отделением судебно-медицинской биологии Непомнящей Людмилой Владимировной, которые рассказали о том, как создавалась и как работает ДНК-лаборатория

К слову, сотрудники лаборатории по собственной инициативе проводили сбор генетического материала начиная с 14-го года. Вскоре стало ясно, что без лаборатории не обойтись. В 2015 году для этих целей было выделено здание. В качестве гуманитарной помощи из России доставили все необходимое: оборудование, реактивы и расходные материалы. Для работы в ДНК-лаборатории в Москве обучили пятерых экспертов. И на сегодня в Донецке сформирована полноценная судебно-медицинская служба для идентификации личности.

Там где война, без экспертизы ДНК не обойтись

Лаборатория открылась в 2016. С февраля 2017 она заработала. Основная задача лаборатории на сегодня – это помощь в идентификации погибших. С 2017 года занимается тестированием имеющегося архива трупного материала, который сотрудники собирали с 2014 года от неопознанных лиц. То есть, биологический материал переводят в электронную форму, тестируют генотип с дальнейшим хранением на электронных носителях. Если встанет вопрос о том, чтобы сравнить этот материал с родственниками, база уже создана.

- Сколько удалось идентифицировать?

Людмила Владимировна (Л.В.) - На данный момент немного, порядка десяти человек. Потому что опознание – многоэтапный процесс. Если человека не удалось опознать на других уровнях (визуальное опознание, особые приметы, которые известны родственникам, криминалистические методы исследования), то тогда обращаются к нам. Генетическая экспертиза – это последний уровень опознания, если другие методы невозможны, - рассказывает заведующая .

- Любой может прийти и сдать кровь на ДНК?

Л.В. - Нет. Мы проводим сбор генетического материала либо по направлению министерства обороны, либо генеральной прокуратуры. Экспертизы проводятся только по родству первого порядка – родители-дети. Дяди, тети, братья, сестры – пока нет. Пока материальная база нам не позволяет.

- Что представляет собой архив генетического материала?

Л.В. - По правилам проведения судебно-медицинских экспертиз, при вскрытии от каждого трупа, особенно от неизвестных, берется материал. В зависимости от стадии сохранности трупа это может быть жидкая кровь, сухая кровь, мягкие ткани, мышцы, части органов. Это может быть костная ткань, ногтевые пластины, волосы с луковицами. Материал обрабатывается специальным образом для длительного хранения. И он у нас в зависимости от ситуации хранится в сухом виде или в холодильнике.

- Вы сказали, что лаборатория открылась в шестнадцатом году, а как же вы собирали с четырнадцатого?

Л.В. - Да, собирать архив погибших начали с четырнадцатого года. Понятно было, что рано или поздно эти вопросы поднимутся. На уровне нашего бюро было распоряжение. Но даже если бы его не было – понятно, что мы бы собирали по собственной инициативе.

К беседе присоединяется Дмитрий Анатольевич Калашников, начальник республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы:

Дмитрий Анатольевич (Д.А.) - В четырнадцатом году не было ни милиции, ни прокуратуры. Мы исследовали трупы без направлений. Привозили, мы принимали, не было никого – война шла. И естественно, обязательно брали трупный материал для будущих исследований. Если не здесь, так где-то в другом месте эти исследования делали. Но всегда надеялись, что у нас будет своя лаборатория.

Так и в итоге и получилось.

Еще одно из основных направлений работы – создание архива. Я не очень представляю, как долго можно хранить кровь, например, или фрагмент мышцы. Верней, представляю, но это же какие-то специальные архивы-холодильники должны быть.

- Есть какие-то сроки хранения материала в архиве?

Л.В. - По нашим правилам трупный материал должен храниться в архиве три года. Но мы пролонгируем сроки, и дай бог, чтоб в течение десятилетия этот процесс завершился. Захоронения еще будут находить. А чем глубже стадия распада биологического материала, тем сложнее установить генотип, - рассказывает Людмила Владимировна.

Д.А. - Сейчас в первую очередь делаем исследования неизвестных – генотипируем этот материал, переводим в так называемую цифру, - уточнил Дмитрий Анатольевич, - если к нам обращается человек, который разыскивает родственников, мы его опрашиваем, собираем все данные на разыскиваемого: рост, вес, татуировки, операционные рубцы и где человек пропал. То есть, начинаем формировать архив не только трупного материала, но и по обращениям родственников.

- Сколько на данный момент у вас в архиве?

Д.А. - Через отдел нашего бюро жертв войны прошло более четырех с половиной тысяч. Это дети, женщины, гражданские, военные. Среди них значительное количество неизвестных. Это только по ДНР. Про ЛНР мы не знаем, у нас пока нет взаимодействия.

Трудности первода и генотипирования

- Бывает так, что погибший оказывается не тем?

Д.А. – Бывает. Бывают такие экспертизы, которые вроде бы и не нужны. Труп числится как опознанный, с фамилией. Мама сдает ДНК – а это не ее сын. Попутали, когда доставляли. Как это было во время войны – привозят пять-шесть трупов, доставляет водитель. Ему сказали – Это Петров, это Иванов, это Сидоров. Он так и передал. Вот как раз сейчас такое исследование в работе. Одного сделали – не тот, но мы знаем, что попутали скорей всего между тремя. Поэтому выяснить, где все-таки тот будет не так сложно.

- Может быть такое, что ДНК невозможно определить?

Л.В. - ДНК – это составная часть ядра клетки. Клетка и ядро - белковые структуры. А белок имеет особенность разрушаться. Если разрушается ядро клетки, понятно, что разрушается и ДНК. Другое дело, что разные ткани разрушаются по-разному. Например, кровь разрушается раньше всех, а костная ткань хранится дольше всех. Да, временной фактор имеет значение, но наука на месте не стоит, появляются какие-то новые методы.

- Какая самая сложная экспертиза, которую вам довелось проводить?

Д.А. - Взрыв на Мотеле. Был обстрел, сдетонировала машина, в машине было трое ребят. Фрагментация была очень сильная. Более пятисот фрагментов два-пять-десять сантиметров. Среди этого количества определили две левых стопы. Значит, это минимум два человека. Была проведена экспертиза с родственниками. Мы доказали – да, в машине были именно эти два человека. Их и похоронили в одной могиле всех.

- А третий?

Д.А. - Понятно, что все найденные фрагменты принадлежать этим троим. Но разделить эти пятьсот останков на три кучки – адский труд и это очень дорого. В России такое делается автоматическим способом. Мы используем ручной способ. У нас самый начальный, самый доступный, самый дешевый метод. Девочки сами раскапывают все руками. А в России это делается автоматически. Сразу загружается, например, 90 проб, и через час-два уже все готово. У нас всю экспертизу делал вручную один человек. Заключение экспертизы было порядка ста листов. Это целая диссертация. По трем мертвым и живым она одна все это проводила, сравнивала, записывала.

Где и как проводится экспертиза ДНК

Немного о помещениях, где проводятся ДНК-исследования. Вход в них разрешен ограниченному количеству людей. Окна открывать нельзя. Никогда. В трех лабораториях проводятся последовательные исследования. То есть, с результатами, полученными в первой лаборатории переходим во вторую, потом в третью.

В первой лаборатории проводятся работы увеличению в размере

Л.В. - Ядро клетки очень маленькое. Внутри этого ядра находится масса всего, в том числе и ДНК, которое надо оттуда «выцарапать». На первом этапе его надо выделить и размножить. Причем, не всю молекулу ДНК. Человеческая ДНК очень похожа у всех. Но есть участки, локусы, которые для каждого человека строго индивидуальны. Задача – на первом этапе выделить этот индивидуальный участок и размножить, увеличить, чтобы его можно было увидеть, «почувствовать». Этот метод называется «полимеразная цепная реакция» (ПЦР), за который в 1997 году была вручена Нобелевская премия.

- Сколько времени занимает этот этап?

Л.В. - От недели до бесконечности. В зависимости от материала. Со свежей кровью – это быстро. А если кровь подгнившая, если это ногти, если это гнилые мышцы – это пока методом тыка найдешь участочек – здесь попробовали – не выделили. Здесь попробовали – не выделили. И о том, что мы ничего не выделили понятно только на третьем этапе. И если ничего не выделили – мы на возвращаемся на исходную и начинаем новые участки искать. Временные рамки ставить трудно.

Вход в лаборатарии разрешен только нескольким сотрудницам.

Фото: Ольга ЖУКОВА. Перейти в Фотобанк КП

- А если удалось выделить?

Л.В. - Если удалось, надо же увидеть что там «написано». Фамилию, имя отчество, прописку. Это этап визуализации, когда ДНК можно уже увидеть. Бывает все этапы прошли, а рассматривать нечего. Возвращаемся и все сначала. Так что с одним человеком можно провозится долго.

Во все лаборатории могут входить только несколько человек. Остальным вход запрещен.

- Все, кто допущен к исследованиям в этих лабораториях, имеют генетические паспорта. ТО есть. Если кто-то ненароком чихнул, маска не удержала, и ДНК попала в исследование, чтобы понимать, что это твое собственное. Мы должны исключить всех «залетных».

В этих лабораториях круглосуточно закрыты окна. Никакого проветривания, никаких кондиционеров. Только вытяжка и постоянное кварцевание. Очень тяжелые условия труда.

Ни в жару, ни в холод окна в лаборатории открывать нельзя

Фото: Ольга ЖУКОВА. Перейти в Фотобанк КП

- Размноженные ДНК проходят через электрофорез. Это позволит уже увидеть частные отличия ДНК, характерные только для этого человека.

ТО есть, те самые паспортные данные и прописку, как шутят сотрудники лаборатории.

Далее, путем хитрых манипуляций, «паспорт с пропиской», оказываются нанесенными на плоскую поверхность «гели». «Гели» фотографируют, заносят в компьютер и дальше исследуют. «Паспорт с пропиской» в ДНК выглядит как штрих-код на товаре. И вот на этом, завершающем этапе становится понятно – есть тут что исследовать дальше, или нет.

- Зато какое количество адреналина, когда понимаешь, что все получилось! Когда на геле высвечиваются первые полоски – ой как адреналин выбрасывается!!!

Вот так выглядят "фамилия, имя, отчество и прописка", зашифрованые в ДНК

Фото: Ольга ЖУКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Немного о сотрудниках лаборатории. Вот непонятно от чего это зависит, но почему-то люди, работающие с трупным материалом (включая Дмитрия Анатольевича) оказались на редкость милыми, улыбчивыми и страстно любящими свою работу. Редко где встретишь подобное рвение. О своей работе рассказывают исключительно с улыбкой:

Д.А. - Учитывая, что у нас промышленный город, постоянные аварии на шахтах, никто не додумался выделть денег и сделать. А сейчас, на войне, получается смогли. Я за свою жизнь побывал в разных лабораториях. Но мне кажется, наша самая лучшая.

- А какое у нас оборудование! До войны такого не было. До войны это же ужас что было! А сейчас одно удовольствие работать!, - делятся сотрудницы

- Девочки! Ну какое же удовольствие, когда вы с трупным материалом работаете? Вы же девочки!, - недоумеваю я

(секундная пауза)

- Мы не с трупами работаем. Мы людям помогаем. Невиновных – оправдаем. Виновных – посадим. Родственникам либо надежду дадим, либо определенность.

Конкретно:

Если вас, или ваших близких, коснулась эта беда – по всем вопросам, касающимся поиска безвестно пропавших и установления личности неизвестных, можно обращаться в Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы Донецкой Народной Республики. Адрес бюро судебно-медицинской экспертизы: 283003 город Донецк, проспект Ильича 14/д

e-mail: rozisk.donsme@mail.ru

телефоны: +38-099-229-30-90; +38-071-326-15-93;

062-295-14-79; 062-312-71-44