2016-07-14T10:30:19+03:00

Отец Всеволод Чаплин: «Кто-то очень испугался и решил проучить, выдрессировать церковь. Не получится»

Известный протоиерей – о бесновании, кознях Березовского и поведении монахов

00:00
00:00

Крестоповал получил кровавое продолжение. В прямом эфире радио и телеканала «Комсомольской правды» протоиерей Всеволод Чаплин, журналисты «Комсомолки» Екатерина Рожаева и Елена Чинкова обсуждают, идет ли в России антирелигиозная война.

Чинкова:

- Добрый день! Программа «Только у нас». Мы хотим поговорить на тему «Идет ли в России антирелигиозная война». Со мной в студии Екатерина Рожаева, журналист «Комсомолки».

Рожаева:

- Здравствуйте!

Чинкова:

- И наш гость протоиерей Всеволод Чаплин, председатель Синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества Московского Патриархата.

Чаплин:

- Здравствуйте!

Чинкова:

- В среду нас потрясла новость о том, что вандалы ограбили Храм Святой Великомученицы Екатерины под Петербургом. И помимо церковной утвари, нательных крестов, украли даже частицы мощей святых. А уже в четверг, читаем две шокирующие новости о том, что сначала в Казани найдены два тела женщин. И преступник оставил надпись кровью: «Свободу Пусси Райот». И следом появилось известие, что под Петербургом найдено тело мужчины. Он зарезан ножом. И голова его прикрыта иконой. Это что? Крестоповал получил кровавое продолжение?

Чаплин:

- Можно по-разному оценивать, кто за этим может стоять. Могут быть разные сценарии, теории. Возможно, какие-то силы, которые хотели бы дестабилизировать ситуацию в стране, начиная провоцировать рознь между верующими и неверующими. Но какие бы силы ни стояли за этим, какие бы ни стояли игры, политические или информационные, очевидно одно: в обществе есть какое-то количество не просто безнравственных, а безумных людей, которые готовы убивать, разрисовывать храмы, поджигать, озвучивать чудовищные угрозы в интернете. И при этом озвучивая некое антирелигиозное послание.

Те преступления, которые были совершены, может быть, были совершены с целью ограбления. И мы не можем этого исключить. Может быть, людьми, которые были в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Но посмотрите, полгода назад этого не было. И сейчас совершенно очевидно, идет какое-то одномоментное озлобление людей против веры и против Бога. Это, конечно, безумие и беснование. Беснование не всегда выражается в криках. Оно иногда приобретает характер действий извращенного и испорченного ума. Беснование – не всегда полное безумие. Оно иногда может облекаться во вроде бы логические действия. Потому что враг рода человеческого действует не всегда только через нечленораздельные крики или конвульсии, а и через порабощенный бесом разум.

Конечно, это ополчение на Бога. Это своего рода война. И, мне думается, что люди, которые пошли этим путем, вне зависимости от того, патентованные они психи или нет, движутся одной злой волей. Волей врага рода человеческого, который часто порабощает умы, сердца, волю человека. В том числе и вроде бы разумных людей, которые начинают в полной истерике угрозы в интернете озвучивать. И порабощает простую и примитивную волю, которая способна подвигнуть человека на то, чтобы порезать кого-то ножом, а потом бросит на изуродованный труп икону.

Некоторые люди периодически утверждают, что среди сторонников известной группы и всей общественной волны, которая возникла вслед за их кощунственной акцией, не может быть таких людей. Подождите. Уже ведь были такие. Уже кто-то пытался броситься на судью с топором. Это был сторонник этой группы. И насколько он был безумен, пусть устанавливают психиатры, следствие и суд. После суда потерпевшие и их адвокаты сталкивались с дичайшими приступами агрессии на выходе из суда, тоже факт. Их оскорбляли. Полиции удавалось оградить потерпевших и их адвокатов от этой агрессии.

Мы имеем дело с людьми, склонными, мягко говоря, к очень эмоциональному и довольно агрессивному поведению.

Рожаева:

- А, мне кажется, это не просто кучки помешанных в разных частях страны. Это похоже на некую провокацию с использованием этих людей, причем, хорошо организованную.

Чаплин:

- Такая версия, конечно, возникнет. Может, действительно, кому выгодно, чтобы дестабилизировать Россию и пытаться нечто сделать. Но ведь люди-то не просто так с ума сходят. И не думаю, что во всех этих случаях они получили деньги, задание. Скорее всего, это бесовское зло. И оно заражает все большее количество людей. И вовсе не верующие люди эту злобу порождают. Она рождается в сердцах тех, кому невыносимо слышать о том, что в обществе может проповедоваться слово божие. Что церковь может называть правду правдой, грех грехом, добродетель добродетелью. Некоторым людям просто не хочется это слышать. И некоторые люди против этого протестуют физически, а кто-то интеллектуально. Хотя иногда этот протест бывает очень полезным для того, чтобы понимать позицию людей.

Мне сегодня принесли распечатанную крупными буквами цитату, которая мне очень понравилась. Господин Гозман, которого я очень ценю как честного оппонента, открыто именует себя неверующим и, в отличие от многих, которые прячут свои мысли, он прямо говорит, что считает нужным. И в этом плане он мне очень симпатичен. Это честный оппонент. И Леонид Яковлевич вот что сказал на днях в радиоэфире: «Вы правы в том, что о других церквях мы говорим куда реже, чем об РПЦ. И здесь тоже, по-моему, все ясно. Ни раввины, ни муфтии большинству из нас не мешают жить. И в нашу жизнь не вмешиваются». Вот в чем мы виноваты, очевидно, перед некоторыми слоями общества и перед некоторыми слоями нашей элиты. Они не хотят, чтобы мы говорили им правду. Неудобную.

Гозман предельно честный человек. Но мы знаем, что многие люди, которые просто охраняют свободу безудержного греха личного или общественного, они хотят, чтобы им мешали жить. И в этом я вижу одну из причин той антицерковной кампании, которая сегодня возникает.

Чинкова:

- Отец Всеволод, а у вас есть догадки, кто может стоять за какими-то постоянными информсбросами? Многие полагают, что это Борис Березовский, обидевшийся на то, что Патриарх оставил его известное письмо без ответа. Или мы его зря демонизируем?

Чаплин:

- Не знаю. На Западе известно, что некоторые люди, которые связаны с этим господином, сейчас стимулируют информационную деятельность по защите известной группы. Но, видите, разные могут быть версии и теории. Может, и не нужно делать из этого господина Демиурга российской политики, который якобы может все. И который стоит за всем. Но, в любом случае, очевидно, что не случайны все эти действия. Неслучайно все эти действия происходят более или менее одномоментно, пусть и в разных местах России. И не случайно, как я считаю, они возникли именно после того, как пришли миллионы людей к Поясу Богородицы в разных городах России.

Кто-то очень испугался. Кто-то решил проучить, выдрессировать церковь. Не получится. Вся эта кампания, которую уже потом, после принесения Пояса, привязали то к выборам президента, то к истории в Храме Христа Спасителя, все эти кампании, на самом деле, только сплачивают верующих людей. Особенно мужчины, православные миряне, начинают понимать, что это не только их задача, но и долг – защищать свои храмы, церковь, святыни, своего Патриарха. По возможности мирно, если на тебя не нападают. Но защищать ты обязан. И те православные общественные организации, которые сегодня выходят на защиту веры, они делают очень хорошее дело. Они подают другим пример. Да, были случаи, когда кто-то кого-то пытался избивать. Это недопустимо. Были случаи, когда люди действовали на грани, а иногда и за гранью рамок закона. И это недопустимо. Нам нужно не пытаться, если говорить о православной общественности, похищать полномочия правоохранительных органов, а нужно помогать им. Но помогать нужно так, чтобы любые действия, направленные против верующих, против почитаемых святынь обязательно бы изобличались и наказывались.

Воля православных людей к защите своей церкви должна только приветствоваться. Нужно поклониться тем, кто эту волю сегодня старается проявлять. И все это воспринимают позитивно. Говорят, что, наконец, православные христиане начали стремиться к тому, чтобы защищать свою веру.

Есть отдельные люди, которые даже нося священническую рясу, почему-то читают, что это неправильно. Очевидно, перепутали православие и пацифизм. Пацифизм с христианской точки зрения – это нечто противоположное для христианства. Ни одна нормальная христианская традиция, не только православная, не разделяла пацифизм. А вот отец Алексей в Минске позволяет себе сказать, что представитель церкви должен резко критиковать православных хоругвеносцев. При этом он обзывает антисемитами. Я ни одного антисемитского высказывания от хоругвеносцев не слышал. И почему вдруг священник позволяет себе ложные обвинения? Почему представители церкви должны осуждать эту организацию, которая имеет церковное одобрение? Она по благословению Святейшего Патриарха Кирилла присутствует в списке членов Совета православных общественных объединений. И вдруг батюшка говорит, что их нужно осуждать.

Стыд и позор! На фоне вот этой, как вы говорите, войны передовой отряд у нас обзывают антисемитами и говорят, что его нужно осуждать. Стыд!

Чинкова:

- А то, что православные активисты срывают майку с защитников Пусси Райот прямо на вокзале, организуют православные патрули. Это вы поддерживаете?

Чаплин:

- Я бы майку срывать не стал. Хотя тут не все так просто. Эта майка содержала на себе изображение, которое не допустимо. Это изображение является оскорблением почитаемых верующими предметов. И, по крайней мере, даже сегодня, пока у нас достаточно мягкий закон, это нарушение Кодекса об административных нарушениях. Статья 5.26. Это осквернение почитаемых верующими предметов. И не случайно это самое изображение в Новосибирске было осуждено судом. И автор этого изображения, которое он размещал на рекламных стендах, получил штраф то ли пятьсот, то ли тысячу рублей. Не помню.

И вот насколько здесь была перейдена грань закона господином Цареуловым, который срывал майку, я не знаю. Но я бы этого делать не стал. И никому бы не советовал. Если ты видишь, что происходит такое правонарушение, вызови полицию, добейся, чтобы она пришла. Отфиксируй это на камеру. И добейся того, что размещение этого изображения, бесспорно, являющееся правонарушением, было остановлено и больше не повторялось.

Чинкова:

- А церковь сейчас в состоянии защитить хотя бы храмы? От ночных вторжений, как было в Петербурге.

Чаплин:

- От ночных вторжений, наверное, более-менее, да. Потому что есть сигнализация и сторожа. Но, как правило, в храме присутствует только один или два сторожа. И сигнализация. И охраны в серьезном виде, конечно, нет. К сожалению. И храмы достаточно беззащитны.

Рожаева:

- Наш ваш взгляд, не могла ли церковь сама спровоцировать некую агрессию со стороны населения? Будучи проповедниками морали, они сами бывают не всегда моралистами. И не всегда бывают скромны, как, собственно, того требуют уставы и законы церкви.

Чаплин:

- Это то, что нам все время сейчас говорят: сами виноваты.

Рожаева:

- Я не говорю, что сами виноваты. Я спрашиваю…

Чаплин:

- Не появляйтесь в общественном пространстве, сидите в храмах. Это уважаемый мною и интересный оппонент Виктор Бондаренко, финансист и представитель мира современного искусства, мы с ним даже какие-то выставки раньше организовывали… Вот он однажды мне сказал вещь, которую я считаю тревожной и пугающей. Если вы решили выйти в общественное пространство, я примерно говорю, это не точная цитата, поскольку вы стали говорить не в храмах, а в нашем общем поле, на общей площадке, то теперь и не обижайтесь, если к вам в храм будут приходить и устраивать перформансы. Я не согласен. Мы не шли домой к господину Бондаренко, не шли на выставки, которые он организует. Это его приватное пространство. Это пространство, где он может устанавливать свои правила. А вот общественное пространство у нас общее. И церковь, конечно, может и будет говорить о том, что считает хорошим и что плохим. О том, что она думает о жизни нашего общества, о его нравственном состоянии.

При этом известно, что есть, к сожалению, священники, которые ведут себя не очень хорошо. И не нужно об этом боятся прямо говорить. Есть миряне, которые ведут себя не очень хорошо. Это срывание майки, это неправильно было сделано, считаю. Нужно было в иных формах добиваться того, чтобы правонарушение было остановлено. Кто-то может заражаться агрессией в интернете и позволять себе ответную агрессию. Это тоже плохо. Но церковь – это не общество святых. Это общество спасающихся и кающихся грешников. И то послание, которое она несет, оно лишь в некоторой степени страдает от того, что один из десяти, а то и из ста человек, говорящих об этом послании, может оказаться лично недостойным человеком. Мы это послание может и дальше возвещать и говорит о нем миру. Даже если кому-то очень не хочется его слышать.

Чинкова:

- Я не говорю про разговоры и проповедь. А именно пример. К чему я скажу? Был проведен опрос. 43 процента опрашиваемых, а это практически половина, считает, что священство зарабатывает деньги таким образом. Хотя я с ними не согласна.

Чаплин:

- Конечно, священник должен получать зарплату. Священник не может работать в убыток собственной семье. У священников обычно большое количество детей. Если я правильно помню формулировку опроса, то там было сказано, что «священник – это прибыльная профессия». Конечно, не убыточная. Если люди любят своего священника, они обеспечат ему зарплату, которая поможет и ему выжить, и детей прокормить. Я ничего предосудительного не вижу в том, что священник получает больше, чем он тратит.

Рожаева:

- Нет, это в рамках необходимого…

Чаплин:

- В рамках того, что, действительно, нужно для жизни семьи, человека. Священников, которые имели бы какой-то избыток материальных благ, я знаю очень немного. Да и, потом, сегодня и средний врач живет богаче среднего священника, журналист, извините. Уж не говоря про среднего чиновника. Скоро и учитель будет жить более богато.

Священник получает не так много. Но жить ему надо. И требовать от него, чтобы он все свои деньги раздавал кому-то и при этом относился без должного внимания к собственной семье, это достаточно интересно слышать.

Чинкова:

- То есть, дорогие подарки получать не зазорно?

Чаплин:

- Вы знаете, если люди любят священника, вот как любили святого Иоанна Кронштадтского, то ему, действительно, и машины дарят, квартиры. Иоанну Кронштадтскому дарили даже пароходы. Но все это, на самом деле… Настоящий священник старается употребить на службу людям. Я практически не знаю священника, который бы… За исключением личного жилья, который что-то использовал бы только для себя.

Рожаева:

- Я знаю многих священников, которые, действительно, живут не просто скромно - бедно…

Чаплин:

- Знаете, причем, это не всегда признак добродетели. Если священник свой собственный дом, а уж тем более, церковный дом, в котором он живет, содержит в не отремонтированном состоянии, в нищете и в убожестве, это не всегда означает, что он святой. Иногда это означает, что к нему так люди относятся. И не считают нужным ему отремонтировать дом и помочь тем, чтобы он прилично выглядел.

Рожаева:

- Некоторые священники говорят, что сейчас настолько много храмов, что людей прихожан не хватает, чтобы содержать этот храм и приход.

Чаплин:

- Вы знаете, я знаю случаи, когда в глухой деревне 20 человек живет, но собирают средства, купят машину… Кто-то видит этого священника, кто-то из москвичей богатых… И, слушайте… Если посмотреть московский многоквартирный дом, это по старым понятием, большое село. И в этом случае… По старым понятием такое количество людей содержало даже самый большой храм с двумя-тремя членами причита. Значит, люди просто меньше заботятся о своей крестьянской общине. Привыкли к потребительскому к ней отношению. Привыкли считать, что это место, где тебя должны за деньги или бесплатно обслужить.

Храм – это не место, куда ты приходишь, чтобы получить услуги. Платные или бесплатные. Это место, где ты сам должен оставить часть своего труда. Своей души. Это место, за которое ты ответственен.

Чинкова:

- Ненавистные народом чиновники хотя бы подают декларации о доходах и расходах. А у священников это…

Чаплин:

- То же самое я делаю. Я выплачиваю налоги с зарплаты. Естественно. И считаю это нормальным. Потому что любой человек, как налогоплательщик, он, естественно отчитывается перед государством за то, что он получает.

Чинкова:

- Хочу вас спросить. Возвращаясь к опросу. 43 процента опрошенных по данным Работа.мэйл.ру, сказали, что работа священника прибыльна. Прибыльна или убыточна?

Чаплин:

- Прибыльна, значит, священник получает больше, чем он тратит. Это так и должно быть.

Рожаева:

- А как у монашествующих дела обстоят? Ведь мы видим беспрецедентные случаи… Вы знаете, о чем я говорю.

Чаплин:

- Если человек живет в монастыре, естественно, он не получает никакой зарплаты. Может, какие-то деньги на книги, на лечение, если оно требуется. Если монашествующий живет в городе и является настоятелем храма, у него есть собственное жилье. Конечно, ему нужна какая-то сумма средств для того, чтобы купить себе еду, заплатить за квартиру. Тогда, конечно, он получает зарплату.

Чинкова:

- Возвращаясь к изначальной теме программы, не могу не спросить. То, что сейчас происходит в Татарстане, в Дагестане, это звенья одной цепи? Вы это связываете с атакой на Русскую церковь? Или ваххабиты продолжают действовать автономно?

Рожаева:

- И собирается ли Русская православная церковь взаимодействовать с мусульманами на этой почве?

Чаплин:

- Мы находимся в каждодневном контакте в связи с этими событиями. Да и вообще мы общаемся достаточно интенсивно. Сейчас очевидно, что как и в случае с нашей церковью, так и в случае с традиционным российским исламом, возникает попытка резкими действиями, чудовищными действиями переделить религиозную карту страны. Изменить религиозный выбор и русского народа, и иных народов. В частности, татарского народа, народов Дагестана. Очевидно, кто-то пытается при помощи грубой силы, убийств утвердить свою власть за счет тех традиционных религиозных общин, которые живут в России. И которые поддерживаются большинством народа.

Для чего это делается? Понятно. Какие-то группы радикалов, которые прикрываются исламом, атеизмом, либерализмом, пытаются через демонстративные акты, которые попирают одни символы и возносят другие, утвердить свою власть над всеми нами. Заставить нас подчиниться себе помимо нашей воли.

Есть ли за этим какой-то более сложный сценарий? Конечно, это вопрос для серьезной работы нашего общественного мнения, правоохранительных органов и нашего государства. Очевидно, что в течение нескольких месяцев религиозная общественная сфера стала сферой, где, как кажется, кто-то проверяет Россию на прочность. И в этом смысле стоит поставить вопрос, почему именно сейчас одновременно совершаются убийства православных верующих и мусульманских религиозных лидеров. Происходят попытки осквернения наших храмов. И неоднозначные общественные акции в некоторых мусульманских республиках, где звучат радикальные призывы.

Знаете, тут надо понимать две вещи. С одной стороны, роль религии в жизни общества, естественно, растет. Во всех странах мира, не исключая страны Западной Европы. Единственное, что там было практически добровольно загублено христианство, особенно в протестантском своем варианте под давлением либеральных сил. И поэтому христиане Западной Европы часто оказываются не в состоянии сопротивляться попытке изгнать религию из общественного пространства. Но там сейчас все активнее действует ислам.

Во всем мире место религии в обществе повышается. И люди понимают, что для них религиозная идентичность, как и этническая, является очень важной. Попытка создать светского человека всегда проваливалась, даже в СССР, который вложил в эту попытку огромные ресурсы. Ничего не получилось. Советского человека не вышло. То же самое сейчас происходят в странах Западной Европы. Толерантного человека создать не получилось. И люди продолжают жить в рамках своих народов, своих религиозных традиций или без религиозных убеждений. И очень важно не пытаться все эти традиции отменить, а научить людей и научиться всем вместе жить в одном пространстве, но со всем сохранением наших различий нашего свободного выбора. И нам в России нужно очень внимательно над этим работать. Мы разные, но мы должны быть вместе. Нам нужно это идею транслировать на уровне мультфильмов, телеканалов, песен и всего прочего.

В то же время очень важно понять, что во всех странах мира, в том числе у нас, идут процессы в религиозно-общественной сфере, которые не всегда контролируются только изнутри страны. Есть радикальные организации, которые направляются из-за рубежа. Есть всякие псевдомиссионеры, секты, провокации. И государство не может быть полностью нейтральным к сфере религии. Оно не должно мелочно опекать организации, пытаясь заниматься управлением в рамках, определять вероисповедание, правильно оно или нет. Но оно должно очень решительно противостоять любым попыткам использовать религиозную или псевдорелигиозную фразеологию для оправдания экстремизма, насаждения в нашем поле чуждых России, враждебных течений. В этом смысле государство обязано заботиться о безопасности, о нормальной жизни и порядке в стране. О том, чтобы был сохранен ее исторический выбор и свобода. И независимость, в конце концов.

Рожаева:

- А были ли в истории подобные прецеденты? Я не имею в виду революцию. А историю, когда церковь была сильна и влияла на государство? Был такой раскол?

Чаплин:

- Сила церкви и влияние не в том, чтобы пытаться подменить собою государственную власть. Я первый противник того, чтобы религиозные организации становились частью государственной власти, государственной машины. Церковь не должна превращаться в министерство.

Рожаева:

- Кстати, сейчас церковь обвиняют…

Чаплин:

- Обвиняют неправильно, и, слава Богу. Но церковь влияет и должна влиять, и будет влиять на нравственное состояние общества. На то, чтобы общество вырабатывало суждение о том, что хорошо и что плохо. Сейчас таких людей, которые действуют в разных сферах жизни, как христиане, становится все больше. Это кому-то очень не нравится. Кто-то хочет все это повернуть назад. Но это уже так. И я надеюсь, что именно благодаря этому, как и благодаря большому количеству активных мусульман, иудеев, буддистов, католиков, протестантов мы и станем страной, которая приобретет иммунитет от любой попытки обманом или искусственным расколом погрузить нас в ту кровавую кашу, какая у нас была уже в истории двадцатого века несколько раз.

Рожаева:

- Кстати, а как иудеи относятся к происходящему?

Чаплин:

- Это, наверное, нужно у них спросить… Вроде они даже… По больше части сейчас стали понимать, что те либеральные силы, которые по определению всегда у них считались своими, потому что много людей еврейского происхождения, не совсем правы, когда пытаются оставить Россию страной без нравственности, без духовности и без сильных религиозных общин. Я все больше и больше вижу интересных дискуссий между людьми, которые соблюдают правила иудаизма и той частью российских евреев, которые либо никогда не исповедовали иудаизм, либо ушли из религиозных общин. И сейчас перешли на позиции крайнего либерализма. Между этими людьми обостряются дискуссии. И, значит, идет вопрос о добре и зле. Между прочим, даже западное общество сейчас стало все больше и больше приходить к моментам истины в отношении того, что происходит в России. Еще недавно все или почти все на Западе говорили, что у нас все плохо, потому что все мы бывшие коммунисты, сторонники тоталитаризма и так далее. Сейчас смотрите, и представитель греческой церкви в Германии, если верить заголовкам материалов СМИ, отрицательно позицию церкви в связи с известной историей в Храме Христа Спасителя. А вот один из католических епископов Германии призвал к тому, чтобы ввести уголовное наказание за богохульство. Видите, позиции разделяются. И многие люди на Западе понимают, что богохульные действия недостойны того, чтобы их поддерживать. В США американские консерваторы, которые близки нам по целому ряду позиций, но которые исторически были очень связаны с русофобией, выросшей из антисоветизма, сейчас стали задавать вопрос собственному общественному мнению: а кого мы защищаем? Кощунников? Тех, кто противится христианскому возрождению России?

Знаете, дискуссии, которые творчески обогатили западный мир, они дают мне надежду. Люди начинают задумываться о том, что происходит.

Рожаева:

- Как будут дальше развиваться события? Ваш прогноз.

Чаплин:

- К сожалению, я не вижу основания для оптимистического прогноза. Есть много безумных людей. И есть силы, которые хотели бы тотального и фатального разделения России по линии верующих и неверующих. И эти силы, боюсь, и дальше будут нагнетать напряженность. Даже если это будет стоить им жизнь.

Чинкова:

- Дай Бог, что новых жертвы мы больше не увидим.

ВНИМАНИЕ! С понедельника, 3 сентября, радио «Комсомольская правда» запускает новую радиопрограмму «Время доверия» с протоиереем Всеволодом Чаплиным. Она будет выходить в прямом эфире с 21:06 до 23:00 по московскому времени.

Послушать эфир можно на сайте www.kp.ru/radio

Телефон прямого эфира 8-800-200-97-02. Звонок из любой точки России бесплатный!

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>

Слушайте также

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Московская студия 8-800-200-97-02
+7 (967) 200-97-02 +7 (967) 200-97-02
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ