Звезды

В Китае до сих пор поют «Подмосковные вечера»

Культурные cвязи между Китаем и Россией настолько прочны, что то и дело прорывается на экран в самых неожиданных формах
Загадочное произведение под названием «Трофей на море»

Загадочное произведение под названием «Трофей на море»

Персонажи фильма «Зуб мудрости» (Wisdom Tooth), например, то танцуют под «Катюшу», то поют «Подмосковные вечера», а загадочное произведение под названием «Трофей на море» (A Trophy on the Sea) и вовсе начинается с диалога о Пудовкине и его фильме по роману Горького «Мать», а также об Эйзенштейне, Льве Кулешове и Станиславском. Все потому, что главный герой - актер, желающий таким образом впечатлить своего режиссера.

Актер он неудачливый, во всем кроме рыбалки, за которую получил упомянутый в названии трофей. В день своего триумфа он, однако, застукал жену в постели с другим мужчиной, неудачливым режиссёром. Тот умудрился соблазнить и бросить ещё одну женщину, к которой, спасаясь от полиции, совершенно случайно попадает актер. Муж женщины покончил жизнь самоубийством, узнав о ее неверности. В финале рогоносец и изменщица вместе топятся в море. Каким бы несуразным ни было это произведение, оно, тем не менее, сигнализирует о важных изменениях в китайском кино: несмотря на цензуру, особо свирепствующую в год 70-летия основания КНР, здесь теперь можно хоть краешком демонстрировать секс, а персонажами могут быть злостно изменяющие мужьям жены.

Еще один фильм, существенно раздвигающий границы китайского кино - показанный ранее в венецианском конкурсе «Горизонты» «Воздушный шар» (Balloon) тибетского режиссера Пемы Цедена, буддистская медитация о значении самых простых вещей. В качестве воздушных шариков выступают презервативы главного героя, похотливого тибетского пастуха, уделяющего мало внимания своим детям. Детишки запускают их в воздух по незнанию их дефицитности в этих диких краях и за неимением обычных шаров.

«Воздушный шар» тибетского режиссера Пемы Цедена

«Воздушный шар» тибетского режиссера Пемы Цедена

Папочка уподоблен в фильме барану, которого он выписывает для окучивания своих овец. Как баран, не задумываясь о последствиях, он ведет себя с женой, которая, не выдерживая его оборотов, решает пустить под аборт грядущий приплод. И то сказать: после рождения трех детей (старший сын ненамного младше ее) девушке надоело выполнять роль вечно брюхатой овцы. Но вот незадача: по сообщению ламы, в едва зачатую дочь как-то успела вселиться душа недавно умершего мужниного отца, и на аборт идти нельзя, хотя и очень хочется. Симпатичный и человечный этот фильм очень напоминает работу Никиты Михалкова «Урга», снятую в китайской Внутренней Монголии и тоже затрагивающую тему пастухов и презервативов.