2018-11-27T13:36:29+03:00

Ирина Полторацкая: «Я поняла, что с раком можно жить, главное – не растворяться в жалости к себе»

Дончанка сумела пережить украинский плен и не сломаться, стать добровольцем Донбасса, а когда у нее обнаружили рак, продолжила волонтерскую деятельность
Юлия АНДРИЕНКО@Suok76Suokкорреспондент
Ирина Полторацкая даже на больничной койке выглядит привлекательной.Ирина Полторацкая даже на больничной койке выглядит привлекательной.Фото: Юлия АНДРИЕНКО
Изменить размер текста:

Об Ирине я узнала, прочитав призыв в соцсетях помочь ребятам на передовой. Требовались маскхалаты, оптика и мешки для укрепления позиций. Ничего особенного в этих призывах для тех, кто остался в Донбассе, давно нет. Дело было в самой Ирине. Женщина оказалась больна онкологией. И при этом боролась за других.

Свою историю она мне рассказала в отделении химиотерапии, лежа под капельницей. Очередная капля зависала и капала, за ней - другая и так бесконечно. И беседу нашу можно было измерять не в часах и минутах, а в этих самых падающих каплях.

Осталась сиротой в 11 лет

Женщина, лежащая на койке, весело улыбалась, глаза ее были подкрашены, на руках - свежий маникюр. А на голове красовалась яркая, виртуозно закрученная, чалма. Часто у таких больных – жалость к себе, растворение в собственном горе, но тут ничего этого и близко не было. Наоборот, о своей болезни Ирина говорила с иронией.

Здесь все воспринимается иначе. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Здесь все воспринимается иначе.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

- Пришлось научиться вязать платки, когда все волосы после химии высыпались, - заметила она мой взгляд. – Ни ресниц, ни бровей, ногти крошатся. Но знаете, что? Я не позволяю себе раскисать. Нет бровей? Ничего, нарисуем! Моя помощь нужна очень многим, чтобы я позволила себе сдаться.

Сильной ей пришлось стать рано. В 11 лет она осталась сиротой, которую воспитывала суровая тетка. Девочке досталась настоящая мачеха, часто обижавшая ее.

А когда Ира наконец выросла, то сама пошла работать преподавателем в лицей профобразования, где ее воспитанниками были сироты.

- И домой к себе их водила, вшей выводила, лечила, пирожками домашними кормила и учила уму-разуму, - продолжает она. - Я их понимала, как никто, сама оставшись в этом мире одна. Сироты или падают на дно, или держатся крепко за жизнь и добиваются успеха. Многим из этих детей ставили диагноз – умственно-отсталых, но я-то видела, что это не так. Просто им не повезло, с ними необходимо заниматься, их нужно любить. И за каждого я боролась.

Народный мэр Тореза

Казалось, жизнь сложилась. Ирина жила в Торезе, у нее была любимая работа, а главное – семья: муж и дочка. А потом начался майдан и все перевернулось с ног на голову. Она не могла остаться в стороне. Сначала участвовала в митингах в родном городе. Выступала перед жителями, которые именно в ней сразу признали лидера и интересовались, как вступить в ряды самообороны. Ее назвали «народным мэром Тореза».

Люди сразу признали в ней лидера. Фото: Архив Ирины Полторацкой

Люди сразу признали в ней лидера. Фото: Архив Ирины Полторацкой

- Все происходило само собой. Сначала создала группу в соцсети. В первый же день – несколько тысяч подписчиков. Пришлось брать все в свои руки: вместе с единомышленниками организовывала отряды самообороны, дежурства в донецкой обладминистрации, кормление людей, транспорт. Я буквально спала с телефоном. До такой степени накипело у народа, что желание у всех было одно - любыми силами противостоять киевскому режиму, - вспоминает она. - Муж спорил, говорил, что в глобальной политике все решат без нас. А я кричала: «Нет! Как ты не понимаешь? Мы должны показать, что мы есть!» Сейчас я вспоминаю то время и не представляю, как мы справлялись? Все дело – в вере.

Чтобы сказали сейчас этой женщине те, кто говорит, что Донбасс не так встал? А потом был референдум. И Ирина в своем городе была его председателем. Еще до этого ей уже неоднократно звонили местные авторитеты, предлагали подумать, угрожали.

Похитили возле собственного дома

А через три дня после референдума ее просто похитили у собственного подъезда. Сделала это известная всему Торезу троица: Руслан Онищенко, Виталий Кропачев, Вадим Кондаков. Один бандит, другой - депутат областного Совета, а третий - начальник милиции.

- Это было 14 мая. Я уже подошла к дому, как вдруг из микроавтобуса, стоящего невдалеке, выскочили трое парней, - рассказывает Ирина. - В следующее мгновение на голове у меня был мешок, руки скручены за спиной. Меня повалили на пол в машине, дали по ребрам и закрутили мешок на шее так, что я почти задыхалась. Я сипела и даже сказать ничего не могла. Похищение было политическое, но исполняли его настоящие урки, не брезгующие ничем. Они сорвали с меня все золото, даже обручальное кольцо. Постоянно били по голове, выбили зубы.

Вместе с Ириной захватили еще двух мужчин - ее соратников. Несколько дней их с мешками на головах держали на полу в каком-то микроавтобусе. Двое суток не кормили совсем, затем принесли какие-то объедки.

Я не была для них человеком

- Запомнились жуткая жара, автобус этот стоял в раскаленном гараже, а мы лежали в нем, истекающие потом, с затекшими руками и ногами, уже ничего не соображающие, - продолжает она. - В туалет нас выводили на ведро. Отношение даже не как к скотине, а хуже. Я не была человеком и жизнь моя не весила ничего. За любое ослушание били по голове, да и вообще куда придется. Я вся была в гематомах. Потом нас куда-то везли. Всю дорогу у меня были странные видения: черная сожженная земля, разрушенные дома, обугленные деревья. Я видела то, что позже уже случилось с моим Донбассом. А в это время мои родные сходили с ума – обыскивали морги, больницы, кинулись к ворожке. Та им сказала: «Плохо вашей маме сейчас. Очень плохо. Но она жива и скоро даст о себе знать, ждите».

Ей поступали угрозы, но она не отступила от начатого. Фото: Архив Ирины Полторацкой

Ей поступали угрозы, но она не отступила от начатого. Фото: Архив Ирины Полторацкой

Пленников повезли в Днепропетровск, а затем в Киев в главное управление СБУ. Земляки Ирины сломались сразу, один всю дорогу причитал и истерил, боясь, что их везут убивать. Ирина тогда шикнула ему, чтобы не позорился и взял себя в руки. В пути их несколько раз пересаживали и везли дальше. В Днепропетровске ей наконец удалось позвонить мужу и сказать, что она жива. А в Киеве их сразу начали допрашивать в отдельных камерах. Иру, избитую, голодную и обезвоженную, усадили на стул, а она упала с него без сил.

Мужики предали сразу

А вскоре два ее соратника всю вину свалили на нее. Просто в СБУ им пригрозили сроком и тут же пообещали освобождение, если расскажут все, что им известно. Они подтвердили, что именно Ирина – организатор Русской Весны в их городе, рассказав все, что им известно. Стукачей освободили, а Иру отправили в тюрьму.

- Один из них сейчас в Киеве, другой вернулся в Торез. Бог им судья. А меня посадили сначала в так называемую «пресс-хату». Там было собрано настоящее человеческое отребье, дно – наркоманки и уголовницы. Но я была так измождена, что упала на нары и мне было все равно. Слышала сквозь сон, как одни из сиделиц предлагали меня избить, а другие их уговаривали оставить меня в покое, мол, уже вскоре амнистия и это может им все испортить. Но я это слышала, как сквозь вату, - вспоминает она. - А после пошли бесконечные допросы. Больше всего СБУ интересовал вопрос финансирования Русской Весны. Они не верили, что дончане сами встали на протест, все выпытывали про «руку Кремля». Следователь мне достался лютый бандеровец – Артем Быховский. Он задался целью доказать, что ДНР - террористическая организация и сделать это пообещал на моем примере. Все это время дома мой муж не сидел сложа руки – нашел адвоката, им стал Валентин Рыбин, уже затем приобретший известность по делам Марии Коледы, Ольги Кулыгиной, Евгения Мефедова, Дарьи Мастикашевой, Рафаэля Лусварги. Я, когда его увидела первый раз, даже испугалась – настоящий Гулливер! Этот человек спас меня – наладил связь с родными, научил, как вести себя на допросах – держаться статьи 63 – отказ от дачи показаний. Он поддерживал меня морально и материально.

В СИЗО она провела 2,5 месяца. А за две недели до обмена ее перевели в «авторитетную хату» - камеру с плазменным телевизором, микроволновкой, огромным холодильником, а главное – огромным черным котом, она поняла, что вскоре ее освободят. Ее, изможденную и весившую на тот момент 44 кг, впервые покормили нормальной пищей.

Первая социальная столовая была при храме

А потом 14 августа 2014 года был обмен пленных 26 на 26, который проходил в Изюме. Но даже там, в ожидании обмена, в здании СБУ отношение к ней не поменялось. Охраняли их украинские националисты, приковывавшие Ирину цепью к кровати. Ее опять держали с мешком на голове и скрученными руками.

- И вот наконец, я дома. После плена я боялась ходить одна. Муж должен был идти непременно позади меня, не сбоку, а именно позади и прикрывать мне спину. Мне все казалось, сейчас кто-то выпрыгнет из-за угла и схватит меня. Все люди вокруг казались подозрительными. Такое состояние длилось очень долго. Другая бы поостереглась, выдержала бы паузу, но это не в моем характере, - улыбается она. - Помните 14-ый год? Везде был голод, пенсий и зарплат люди не получали, выживали как могли. Я кинула клич и отозвалось много неравнодушных людей, мы смогли организовать бесплатные столовые для нуждающихся. Самая первая социальная столовая в Торезе была нами открыта в Свято-Илиинском храме. Отец Владимир нас поддержал. Мы сами пекли хлеб, продавали его по три рубля, а на эти деньги закупали овощи, варили супы-борщи, готовили второе, винегрет и кормили голодных людей. Начинали мы с обедов для 70 человек. А вскоре уже 675 нуждающихся ежедневно обедали в нашей столовой!

Здесь открыли первую социальную столовую в Торезе.

Здесь открыли первую социальную столовую в Торезе.

«Я уже раз умирала, второй раз мне это слишком скучно»

Именно помощь людям помогла Ирине справиться со своими переживаниями и страхами. Она забывала о себе в заботе о тех, кому тяжело. Вступила в Союз добровольцев Донбасса и помогала раненным военным, организовывала их поездки в РФ на лечение и протезирование, помогала семьям погибших, доставляла помощь на фронт. С помощью Захара Прилепина возила помощь и мирным: уголь, еду, медикаменты. Опять телефон ее не умолкал и в этой круговерти она не сразу заметила, как подкралась новая беда. Год назад у нее обнаружили рак груди. Возможно, сказался пережитый ею стресс. А может быть те удары, которыми каждый день в плену награждали ее истязатели.

Даже здесь, в отделении химиотерапии, она продолжает помогать другим. Фото: Юлия АНДРИЕНКО

Даже здесь, в отделении химиотерапии, она продолжает помогать другим.Фото: Юлия АНДРИЕНКО

- Когда в онкоцентре буквально за один день мне провели осмотр, сделали пункцию и тут же биопсию, результат был готов через пару часов, доктор подсел ко мне поближе, чтобы подготовить, наверное, как-то успокоить… Кого? Меня?! Дорогой мой доктор, вы мне главное скажите: в какой кабинет мне идти и с чего начинать? Врачам я сказала, что успокаивать меня не надо. Что я готова к борьбе и сдаваться не намерена. Я уже один раз умирала там в плену, второй раз – это уже как-то скучно и неинтересно. Я перенесла несколько химий, конечно, стоимость лечения огромна и была бы мне не по карману, но теперь мне помогают друзья и те люди, которым когда-то помогала я. Очень часто откликаются виртуальные друзья в соцсетях. Всем им я безмерно благодарна. Бывают ситуации трогательные просто до слез. Когда, только узнав о моем диагнозе, ко мне домой приехали мои ребята-военные. И привезли мне невероятно огромное количество яблок, груш, винограда и орехов, - Ирина улыбается, а в глазах ее блестят слезы. - Кстати, я продолжаю волонтерскую деятельность. Если бы не это, может я бы уже сложила лапки.

В подтверждение этих слов у Иры звонит телефон, и она кому-то диктует фамилии тех, кто нуждается в помощи, пододвинув к себе рабочий блокнот, лежащий среди флаконов и коробок с лекарствами. Кому-то нужна сиделка, кому-то – операция, кому-то - реабилитация в России. Ирина, не обращая внимания на капельницу, диктует в трубку чьи-то имена и счета. Может так и нужно жить, может в этом есть какой-то особый спасительный смысл – не ныть: почему я, за что это мне? А найти того, кому еще хуже и, помогая ему, забыть о своих бедах.

Ирина не замыкается в себе: на показе донецкого дизайнера Светланы Топаловой. (слева направо - Ирина Полторацкая, Светлана Топалова, Юлия Андриенко)

Ирина не замыкается в себе: на показе донецкого дизайнера Светланы Топаловой. (слева направо - Ирина Полторацкая, Светлана Топалова, Юлия Андриенко)

- Были периоды отчаяния, которые я тоже от всех скрывала, я сидела на кровати и качалась из стороны в сторону, как маятник, от нестерпимой боли (следствие химиотерапии), болело всё, - признается она. - Порой мне казалось, что выкручивает каждый капилляр, каждую ногтевую пластину, каждую клеточку тела. Я сидела и думала: и это тоже пройдет, ты же согласилась жить, значит, не ной. Я поняла самое главное: рак — это не приговор. С ним можно жить. И жить полноценно, - уверена она. - Но должна быть мощная мотивация. Для меня она – в помощи другим. Я нужна здесь, а потому умирать не собираюсь.

Для всех, кто хочет помочь мужественной дончанке или военным, которых она опекает, публикуем счет:

Сбербанк РФ 4276 5203 0101 1744 - Николай Юрьевич

ЦРБ 1055 2363 1810 7242 – Эдуард Полторацкий

Еще больше материалов по теме: «Украинский кризис»

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также